Дромеоландия

Объявление

Форум более недействителен. Дромеоландия переехала в группу ВК: Мы ВКонтакте

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дромеоландия » Разработки » Рассказ "Долина"


Рассказ "Долина"

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Думаю, Вы помните это: Книга I
Там, где нет птиц















Пролог

***

Мы снимся планете – со всем нашим визгом,

С тоннелем метро, с буровой установкой,

С рекламой, где киска, и миска, и Вискас,

С ухмылкой начальства, гнилой и сановной,

С буклетом святоши, с колготками шмар...

Мы снимся планете, как давний кошмар.

Г.Л.Олди













Грохот вспорол небо, и она побежала от слепящего Зверя, что, в мгновение, сделал Солнце тусклым. Она бежала, а камни кидались под ноги, кусты тянулись к ней тлеющими ветвями, и она бросалась из стороны в сторону, и слышала, как стонут тысячелетние деревья, ломавшиеся под натиском Зверя, будто хрустальные одуванчики. Жар настиг ее, и она закричала, и упала, но вновь поднялась, трепещущая, утратившая мечты.

Воздух жег ее изнутри, сознание мутилось, и она бросилась с обрыва в океан, но океана больше не было. Она встала, плача, и хромая продолжила бег, а небо сходило с ума, мир неистово бился в агонии. Новый удар расплескал землю, она вскрикнула. Страх лишил ее сил оглянуться, но она чувствовала, как Зверь мчится следом, видела его запах, слышала масло, стекавшее с оскаленных жвал. Камни метнулись к лицу, она упала в трещину и сжалась, когда Зверь пронесся совсем рядом, опалив ее жаром, исторгнув из души вопль.

Шатаясь, она поднялась. Пепельная равнина окатила ужасом, отняла последние силы, и она рухнула на колени в горячий прах. Позади, ее уничтоженный рай погибал во чреве ненасытного пламени, и Зверь уже озирался в поисках новой добычи, и она твердо знала, что это - конец, и дальше сражаться бессмысленно, но все равно трепетала, тянулась во тьму опаленной надеждой.

-Я здесь! - ее схватили за плечи, прижали к груди. - Я здесь!

Она закричала, ее обняли крепче.

-Не бойся! Не бойся, родная!

Слезы. Как в этом огненном мире сохранились холодные слезы?.. Она зарыдала, а руки любимого ласкали ее, его тень закрывала от жгущего неба, голос побеждал нарастающий гул.

-Не бойся, не бойся, не бойся... Я здесь...

Она не хотела открывать глаза.

-Ты успел, - шепнули ее губы. Она прижалась к его трепещущей груди. - Теперь не страшно. Мы уйдем вместе. Я не боюсь.

-Нет! - он схватил ее за плечи, с безумной лаской заглянул в лицо. - Мы не уйдем, любимая! Слышишь? Не уйдем!

Она захлебнулась надеждой.

-Я почти... Почти поверила... Что ты не успеешь... - огненный Зверь близился, жар его дыхания испарял слезы.

-Мы не уйдем, - ласково шепнул родной голос. - Не плачь, любимая, не плачь... Нас вспомнят, а значит, мы будем жить. Мы еще увидим свет звезд, родная, мы пронесемся над озерами и будем пить рассветный нектар, радужным блеском я украшу твои ресницы и смех прозвенит в лунной песне...

Она улыбнулась, и продолжала улыбаться, даже когда огненный Зверь с неистовым, алкающим воплем растерзал их тела, всемогущий в своей ярости, бессильный против крохотной улыбки.

И Зверь, осознав это, закричал в смертной муке, но его было некому слышать. Некому обнять и шепнуть - «Я здесь».***

Так вот, я представляю Вам свой последний рассказ(точнее книгу) "Долина". В этом рассказе я хотел передать особый смысл прошлого. То, чего не понять глядя на кости. То, что скрыто от Нас, и все же это есть в самих Нас. Так что же это , друзья? Любовь. Надеюсь, Вам, друзья, эта книга понравится.
Да, кстати, этот рассказ про наших дромеозавриков =)

1 глава

Хоакин ни Эрре Альварес Нери Велла понял, что станет космонавтом, когда упал в колодец.

Был знойный летний день, один из тех, что разбивают вдребезги время. Хоакину недавно исполнилось десять. Для него во Вселенной остались лишь Солнце, зеленый луг да жирный ленивый воздух - мальчик всю жизнь провел в городе, а колодца не видел даже на картинках.

Хоакин пребывал в неведении о жуткой, холодной силе, тянущей вниз любого, кто слишком долго смотрит в разверзнутую пасть. Падение оказалось коротким; сердце едва успело судорожно дернуться, как ледяная мгла со всех сторон окутала мальчика. Закричав, он инстинктивно забил руками, вынырнул и... нащупал дно - воды в колодце было ему лишь по грудь.

Падение не прошло незамеченным, отец с дядей Хосе уже бежали на помощь, но Хоакин этого не знал. Испуганный почти до потери сознания, он кричал и пытался взобраться по мокрым, скользким стенам навстречу звездам.

Звездам. Позже, у него сохранилось лишь одно воспоминание о том дне - страх, холод и усыпанное звездами дневное небо.

Затем были сильные, слегка дрожащие руки отца, слезы матери и теплая постель. Ночью он не мог уснуть. Лежа в кровати с открытыми глазами, Хоакин видел небо сквозь дверь на веранду - темное, бездонное небо, и тогда он вторично ощутил зов.

Не липкий шепот, что тянул на дно колодца и пах тиной, а ласково-звонкий смех, шелестевший светом. Зов, способный коснуться любого, угнездиться в душе и забрать ее навсегда.

«К звездам» - подумал Хоакин. Встряхнулся, разлепил ссохшиеся губы. Нащупав ртом трубочку с соком, глотнул омерзительно теплый напиток. В скафандре воняло потом, мокрая насквозь безрукавка тошнотворно облегала грудь – система кондиционирования не могла охладить воздух ниже, чем до половины внешней температуры, а в кабине было уже под шестьдесят градусов.

Хоакин на миг опустил воспаленные веки. Его учили, что перенапряжение и монотонная картина, час за часом ползущая вдоль экранов, могут вызвать синдром Герста-Гензена, нечто, сходное с трансом, когда мозг теряет способность отличать воспоминания от действительности. Раньше пилот относился к таким предупреждениям с юмором; подобно большинству людей, никогда не видевших галлюцинаций, он в них не верил...

Машину тряхнуло, это помогло вернуться в реальность. Помотав головой, Хоакин стиснул зубы и бросил взгляд на дисплей. Красный. Весь, целиком красный. Так плохо еще не бывало.

Вой вентиляторов давно перешел в надрывный визг, охладители работали в аварийном режиме и, раз в минуту, звонко щелкая, отстреливали использованные капсулы с кипящим хладагентом. Падая на скалы, металлические кубики сминались, оплывали, а затем взрывались облачками серебристого дыма. Здесь, у южных склонов Земли Иштар, температура превышала семьсот градусов даже на поверхности, а вездеход находился гораздо глубже. Впятеро глубже предела, для которого проектировался...

Хоакин вспомнил о стремительно пустеющей цистерне с углеродным наноконденсатом и, тут же, постарался забыть. Мосты сожжены - сожжены, ха, ха, - уже много часов. Точку невозвращения вездеход пересек утром, а рация отдала концы еще раньше, когда расплавилась антенна. Машина давно превысила заложенные конструкторами лимиты и держалась лишь на запасе прочности, беспощадно расходуя все резервы. Если б она чувствовала боль, сейчас бы захлебывалась криком.

Хоакину живо припомнилась практика в Чили, в самой сухой на планете пустыне Атакама. Курсанты шутили, что их готовят к отправке на Меркурий - воздух был горячий и жесткий,  пахло  пылью,  песок днем и ночью скрипел на зубах, а кондиционеров в лагере не полагалось. Изнывая от жары и, нередко, теряя сознание, они днями напролет обучались работать и выполнять задания в совершенно невыносимых, а главное, как тогда казалось – бессмысленных условиях. Иногда тренировки и вовсе выглядели изобретением опытного садиста, скажем, когда курсантов заставляли часами сидеть в «душной» комнате со связанными руками и решать лабиринты, управляя компьютером движениями глаз, не в силах ни почесаться, ни утереть с лица пот. А ведь их всего лишь готовили к стандартной, ежедневной рутинной работе...

Впереди, в лучах прожекторов, был уже виден гигантский ажурный радиатор охлаждения комплекса, вокруг его раскаленных опор клокотала, пузырилась лава. Ну же, подумал Хоакин, соберись! Всего пара минут, и надежные стены подарят спасение, а поток хладона-14 быстро остудит обшивку. Не замерзнуть бы... Ха-ха...

На мгновение, галлюцинации вернулись - Хоакин, почему-то, ярко вспомнил день, когда они с сестрой, гордые, будто павлины среди куриц, принимали значки пилотов. Они тут же, по давней традиции, ими обменялись, и лишь на следующий день обнаружили, что в значки встроены паспорта. Хоакин улыбнулся, припомнив, с каким выражением смотрела кассирша, когда на экране вместо его лица появилась улыбающаяся Мария.

Сестра сейчас на Ио, возит персонал гелий-три харвестеров между спутником и атмосферными платформами. Работка не особо увлекательная, зато стабильная и почти безопасная. Любопытно… Мария всегда была чистюлей, обожала косметику, тщательно следила за кожей – как она справляется с реалиями космоса?..

Хоакин яростно дернулся и до крови прикусил язык, чтобы прийти в себя. Кардиостимулятор Сатаны! Возьми себя в руки, наконец!

Впереди, тлеющие пурпуром ворота шлюза уже гостеприимно раскрылись, над ними вспыхнули слепящие бромоксидные плоскости. Напряженно дыша, космонавт заехал по аппарели и обмяк в кресле, мгновенно лишившись сил. Пока вездеход остывал в желтоватых облаках хладона-14, он молча смотрел в потолок.

Рука, по привычке, гладила браслет со стилизованным изображением Смерти. Смерть злилась. Еще бы - старушку вновь пригласили на свидание и оставили с носом. О, ревнивица-смерть, сейчас ты в бешенстве. Как приятно об этом думать.

На панели зажегся сигнал вызова; здесь, в доке, хватало и того штырька, что сохранился от антенны.

-Альварес! – встревоженное лицо академика Громова, руководителя комплекса, появилось в экране. – Вы, все же, рискнули!

-Как видите, - пилот улыбнулся.

-Зачем? Я же просил не ехать! Вам неслыханно повезло, что вездеход...

Хоакин покачал головой.

-Все в порядке, профессор, - сказал спокойно. - Это моя работа. Если б я не выехал вчера, пришлось бы 116 суток ждать отлива, а кислорода вам оставалось менее, чем на восемьдесят. Чистая логика - одна жизнь против шести.

Громов помолчал. В уголках его добрых, больших глаз, уютно собирались морщинки – точно, как у отца, подумалось Хоакину. И так же, как отец, впервые узнавший, в какое училище поступил его первенец, академик не знал, что сказать – то ли ругать, то ли гордиться…

-Вы привезли воздух? - сдавленно спросил Громов после длительной паузы.

Космонавт подмигнул:

-Воздух, воду, пищу, глоткассеты. Столько, что у звезды топливо закончится раньше! Теперь можете спать спокойно.

Ученые, толпившиеся в радиорубке позади академика, радостно переглянулись. Громов, с огромным облегчением, опустил голову.

-Спасибо, Альварес. Вы... Совершили подвиг...

-Просто точный расчёт и никакого героизма, - возразил пилот. - Я опаздывал, да, но мог и успеть. Шанс того стоил.

Молчание. К камере склонился костлявый пожилой человек, скуластый, высоколобый, с невероятно длинным лошадиным лицом и редеющими черными волосами. Из-под насупленных бровей на гостя глядели буравящие серые глаза, очень пристально глядели, на удивление ярко и живо.

-До какой отметки поднималась температура в грузовом отсеке?

Хоакин тронул сенсорную панель, вызвав лог поездки.

-Сейчас… Пик был перед самым ангаром, сто семьдесят градусов.

-Сто семьдесят?! – длиннолицый отпрянул. – Но…

-Не волнуйтесь, у контейнеров с пищей и оборудованием индивидуальный микроклимат, - успокоил его пилот. – Там температура не превышала шестидесяти.

Ученый опустил голову.

-Хотелось бы верить.

-Все в порядке, не бойтесь.

-Сто семьдесят градусов! – недоверчиво пробормотал Громов. – Удивительно… Кислородные баллоны могли детонировать уже при сотне!

Хоакин вздохнул.

-Они в кабине, профессор. Рядом со мной.

-Что?! Но... Это же...

-Полно, - космонавт рассмеялся. - Какая разница, от чего умирать? Если б машина не выдержала, мне и так, и так пришел бы конец. А денек в скафандре рядом со штабелем твердокислородных бомб по килотонне каждая - да ну, кто б отказался рассказывать о таком в старости? - Хоакин ухмыльнулся. - Хотя, признаюсь, поездочка была еще та...

Повисло неловкое молчание.

-Что ж, - профессор развел руками. - Добро пожаловать в наш маленький коллектив. Прилив уже начался, вскоре лава заполнит пещеры, и мы окажемся на дне моря из раскаленной породы. Ближайшие месяцы «Феникс-2» будет отрезан от Солнечной Системы.

Хоакин усмехнулся.

-Видите? С чем еще можно сравнить такой отпуск? - он бросил взгляд на индикатор внешней температуры. - Пока связь не пропала, сообщите на главную базу, что я добрался. Как скоро охладится вездеход?

-Еще полчаса, судя по приборам, - Громов покачал головой. - Он же, фактически, на ходу плавился. Определенно, Альварес, вы родились в рубашке.

-Ну-ну, - пилот хмыкнул.  –  То же самое можно сказать и о вас. Ведь если б я не добрался... – он покачал головой и, желая отвлечь всех от мыслей «как ПЛОХО могло бы быть», решил перевести тему.

-Профессор, - Хоакин с легким смущением взглянул на экран. - Мне тут еще полчаса куковать. Не ответите на один вопрос?

-С радостью, - отозвался академик.

-Я всегда думал, что «Феникс-2» - геологическая станция. Но вчера, прежде, чем выехать, просто что б успокоить нервы, листал отчеты... И обратил внимание на кое-что... Странное... Касательно вашей ученой степени, - Хоакин вздохнул. - Профессор, только не обижайтесь, но я действительно сгораю от любопытства: чем на Венере может заниматься палеонтолог?

Громов улыбнулся.

-Скажем так, я изучаю совершенно уникальные формы жизни.

-На Венере? - переспросил Хоакин.

-Да. Венера обитаемая планета, Альварес.

Повисла тишина.

-И... Когда это стало... Известно? - Хоакин недоуменно поднял брови. - Поймите меня правильно, я, конечно, за новостями науки слежу не особо регулярно, но, думаю, о таком открытии уж всяко бы слышал.

Профессор вздохнул.

-Дело в том, что нашу точку зрения разделяют, скажем так, лишь избранные. Видите ли, материальных свидетельств жизни на Венере у нас нет.

-А что же тогда есть? - Хоакин моргнул.

Академик усмехнулся.

-Ваш вопрос относится к глаголу «нет». А должен относиться к предлогу «на».

Пауза.

-В смысле?

-Если свидетельств нет НА Венере, это не значит, что их нет... Внутри... - таинственно отозвался Громов.

Он встал из-за пульта связи.

-Отдохните, перекусите и ждем вас в комнате отдыха, - сказал с улыбкой. - Вам тут «куковать» еще 116 суток. Познакомлю с командой, покажу, где вы будете жить.

Академик подмигнул.

-Кто знает - возможно, вы решите погостить и подольше...

Экран погас, и Хоакин устало откинулся в кресле, чувствуя, как по шее текут капли липкого, вонючего пота. Начинали дрожать руки - так будет еще пару часов, последствия пережитого шока.

Минуты текли лениво, словно густое трансмиссионное масло. Когда вездеход, наконец, охладился достаточно, измученный космонавт едва нашел силы дойти до шлюза. Снаружи, в доке, уже стояли двое людей, в своих нелепых термоскафандрах сильно похожие на «рекламного человечка» Бибендума.

Хоакин что-то сказал, но один из встречавших постучал неуклюжей ладонью\клешней по шлему, давая понять, что связи нет. В доке стоял густой желтый туман, температура воздуха достигала восьмидесяти градусов. Решив отложить расспросы, усталый Хоакин молча проследовал за учеными во второй внутренний шлюз.

Там их скафандры некоторое время очищали допотопными механическими щетками – сказывалась экономия воды. Хоакин засыпал на ходу, поэтому даже не особо удивился, когда под шлемом одного из встречавших обнаружилось миловидное лицо светлой, зеленоглазой белокурой девушки. Ее голова смотрелась нелепо маленькой на могучих плечах термоскафандра.

-Вы в порядке? – участливо спросила девушка. Хоакин приподнял забрало.

-Почти, - отозвался со слабой улыбкой. В глазах девушки промелькнуло легкое удивление.

-Мы знакомы? – спросила она нерешительно. – Я… Кажется… Где-то вас видела.

Хоакин устало качнул головой.

-Может, и видели. Я давно на космофлоте.

-Нет, это не связано с… - она запнулась и отвела глаза. – Простите. Померещилось.

Шлем снял и второй ученый; у него оказалась подлинная грива седых волос и пухлое, краснощекое лицо с внимательными глазами.

-Как самочувствие, Альварес?

-Немного полежу под кондиционером и буду в норме.

-Скорее, в кровати с жестокой простудой, - буркнул седовласый. – Нет, нет, молодой человек, не спорьте; я врач. Идемте, вам надо выспаться.

Хоакин слабо улыбнулся.

-Быть может, вначале принять ванну?

-Ванну? Такой расточительности здесь не одобряют, - седовласый улыбнулся. - Не бойтесь, постельное белье у нас современное. Проснетесь чистым, отполированным и благоухающим.

-Ох… - Хоакин на миг даже зажмурился. – Док, вы мой спаситель…

-Рад стараться, - ученый окинул гостя сомнительным взглядом. – Знаете, что? Пожалуй, я облегчу вам акклиматизацию. На станции, все же, поддерживается не совсем стандартное давление и состав атмосферы. Снимите перчатку, будьте добры…

Пилот молча исполнил просьбу. Седовласый расстегнул панцирь своего термоскафандра и извлек небольшую аптечку. Хоакин легонько вздрогнул, когда его запястья коснулся инъектор.

-Приятных снов, - улыбнулся врач. Повторять не пришлось – глаза у космонавта слипались и до укола. Опустившись на скамью у шкафа со скафандрами, даже не сняв шлема, Хоакин провалился в глубокий, лишенный снов черный колодец.

Проснулся так, как обычно бывает после изматывающего дня – моментально, безо всякого чувства времени. Пару секунд Хоакин даже не мог понять, каким образом оказался в постели: переход от вонючего шлюза показался мгновенным. К счастью, память живо откликнулась, и пилот расслабился, чувствуя себя чистым, отдохнувшим и обновленным.

Небольшую опрятную каюту освещали красивые светодиодные орнаменты на потолке, цветовая температура была подобрана так, чтобы напоминать живой солнечный свет. В воздухе стоял слабый цветочный аромат. Потянувшись, Хоакин нехотя сел на кровати и оглянулся. Угадав жест, комнатный процессор раздвинул скрытые створки гардероба и выдвинул вешалку с элегантным густо-синим комбинезоном. Что ж…

-Для меня есть сообщения? – спросил пилот, поднимаясь с кровати. Та мгновенно перевернулась на незаметных шарнирах и изменила форму, превратившись в диван.

-Одно, от академика Громова, - голос компьютера оказался мужским, что встречалось достаточно редко. – Вам предложено заглянуть в комнату отдыха, где экипаж собирается на брифинг, ежедневно между 19-ю и 20-ю часами условного времени. Сейчас 18.22.

-Прекрасно… - Хоакин с приятным удивлением отметил, что комбинезон уже подобран по его размеру. Натянув эластичную воздушную ткань, пилот сладко потянулся, хрустя суставами. Он провел в космосе больше времени, чем на планетах, и отличался соответствующим телосложением - долговязый, худой, жилистый. Черты лица, горбинка на переносице и мощные скулы выдавали близкое родство с индейцами, гладкие и абсолютно черные, блестящие волосы ниспадали на плечи. Многолетняя адаптация к невесомости наградила пилота слегка замедленными движениями ювелирной точности и ослабленным чувством равновесия; правда, чуть меньшая сила тяжести на Венере помогала.

-Как пройти в комнату отдыха?

-Шестой этаж, налево от лифта, коридор упирается в дверь. Лифт напротив данной каюты.

-Ясно. Свари мне кофе к возвращению.

-Как долго вы планируете отсутствовать?

Хоакин усмехнулся. Вопреки всем стараниям программистов, тест Тьюринга до сих пор оставался не по зубам большинству обычных компьютеров.

-Разве ты не связан с центральным сервером? Начинай варить кофе, как только я покину комнату отдыха.

-Будет исполнено.

Вздохнув, пилот вышел из каюты и оглядел коридор. Станция «Феникс-2» в плане напоминала многоэтажный тор - будто штабель древних автомобильных покрышек, нанизанных на центральную реакторную башню. Вокруг тороидальных секций ажурным глобусом вздымался громадный радиатор из тугоплавкой керамики с вкраплениями нитрида бора; реакторы в центральной башне так накаляли радиатор, что даже окружавшая его лава работала как хладагент и уносила излишнее тепло из комплекса. Раскаляться могла и внешняя оболочка «покрышек», плавя тысячетонную корку застывающей породы, когда магма начинала отступать обратно в недра планеты.

Лифт беззвучно вознес нового жителя станции на шестой уровень, целиком отданный для отдыха экипажа. Здесь имелся спортзал, маленький павильон виртуального отдыха, комната собраний и даже небольшой, герметичный бассейн с замкнутым циклом очистки воды. Везде применялись светодиодные массивы, скомпонованные не сухими и скучными блоками, а разнообразными фигурами, орнаментами и даже вязью, пол коридора покрывал мягкий бордовый палас, стены были обклеены слабо светящимися обоями цвета слоновой кости – странное расточительство по космическим меркам. Впрочем, людям приходилось здесь жить месяцами, в полной изоляции от Солнечной Системы; вероятно, психология также учитывалась.

Двери комнаты отдыха раскрылись сами, издав мелодичный сигнал. Щурясь более яркому свету, Хоакин вошел в помещение и огляделся. Похоже, тут собрались все… Или нет?

-Альварес! – радостный академик Громов, пожилой светловолосый мужчина среднего роста, с добрым лицом и яркими, живыми глазами, тепло улыбнулся и встал навстречу. – Наконец вы проснулись!

Пилот беспомощно развел руками.

-Простите…

-Что вы, что вы! – Громов рассмеялся. – Мы только рады, что вы хорошо отдохнули. Предлагаю начать знакомство!

Космонавт улыбнулся.

-Хоакин ни Эрре Альварес Нери Велла, - он с легкой иронией поклонился, испанским жестом раскинув руки за спиной. - Пра-правнук первого мексиканца в космосе.

-Добро пожаловать в наши ряды, Хоакин. Знакомьтесь, - Громов кивнул в сторону людей, сидевших на диване и у стола. - Наш главный инженер, энергетик и богиня всего, что взрывается - Синтия Джексон. Вы уже встречались, если не ошибаюсь?

Без термоскафандра, белокурая девушка оказалась стройной и длинноногой. Она внимательно смотрела на гостя, будто пытаясь решить для себя, видела его раньше или нет. Слова профессора услышала не сразу, тому даже пришлось кашлянуть; лишь затем Синтия опомнилась и, нерешительно, улыбнулась.

-Привет из жерла вулкана! - она обвела рукой комнату. – Мы рады вам, Хоакин. Завтра ожидается вечеринка по поводу вашего... Столь своевременного прибытия. Не откажете в любезности?

-Мэм, - космонавт учтиво коснулся груди. - Позволю сострить - у нас в стране, как известно, о красавицах часто говорят «ла бомба»...

Синтия прыснула в ладонь.

-Не слушайте Сергея. Я еще никого не взорвала.

-О, у вас все впереди, юная леди, - Громов усмехнулся. - Продолжаем знакомиться: доктор Бозанович, физик, астрофизик и... немного метафизик, - профессор обратил взгляд к тому самому костлявому брюнету с невероятно длинным лошадиным лицом, который спрашивал о температуре грузового отсека. Пожилой ученый хмуро кивнул.

-Ваше появление спасло экспедицию, - буркнул Бозанович, не глядя на Хоакина. - Но сам факт, что нас пришлось выручать с риском для жизни, говорит лишь о преступном, волюнтаристском пренебрежении элементарными мерами безопасности и полном дилетантизме в планировании.

Громов нахмурил брови.

-Обсудим позже, Исаак Абрамович. Хоакин - справа от вас, за столом, сидит наш геолог, Джамиля Насири. Не смотрите, что она такая хрупкая, в работе Джамиля даст фору любому марафонцу. А вот с этим толстым недоразумением вы уже познакомились, но, все же,  советую уделить ему особое внимание, - академик шутливо указал обеими руками на полноватого, широколицего крепыша с высоким лбом и пышной гривой светло-седых волос, делавшей его голову удивительно похожей на одуванчик.

-Оно зовется Драгомиром Радовским, - пояснил Громов, - И хотите, верьте, хотите, нет, перед вами самый настоящий чернокнижник.

-Чернокнижник? - переспросил Хоакин.

Драгомир, метнув на академика гневный взгляд, обернулся к гостю:

-Разумеется, нет! Сергей регулярно подшучивает над моей диссертацией. Я врач и психолог.

Хоакин заинтересованно подался веред:

-А что за тему вы избрали для диссертации?

-Неважно, - отрезал Драгомир. Но худенькая, воздушная черноволосая девушка, которую Громов представил как Джамилю, с улыбкой подмигнула Хоакину.

-Его работа называлась «К вопросу о статистической предрасположенности полных и средне-полных импотентов к поклонению Шаб-Ниггурат как фертильному символу», - девушка рассмеялась. У нее были настолько огромные темно-карие глаза, что Джамиля казалась героиней древних японских мультфильмов.

Хоакин не сдержал улыбки. Раздосадованный Драгомир скрестил на груди руки:

-Это была серьезная медицинская работа, которая, между прочим, принесла мне докторскую степень!

-...и пожизненную известность в определенных кругах, - заговорщицким тоном шепнул Громов, после чего расхохотались уже все. Драгомир, разведя руками, обернулся к Хоакину.

-Теперь понимаете, почему в экипажах, изолированных от общества более, чем на год, психолог обязан присутствовать по уставу?

Пилот вежливо кивнул:

-Я знаю, док. Простите.

-Вот, кстати, еще один живой пример, - буркнул Драгомир, взглянув за спину гостя. Тот обернулся: в дверях стоял смуглый, обнаженный и совершенно лысый юноша лет семнадцати. Черты его лица моментально выдавали происхождение от коренных жителей Южной Америки, а губы кривила неестественная, холодная усмешка.

Громов кашлянул.

-Да... А вот и последний член нашей команды. Знакомьтесь: Птальпа и-Пачакутли и-Пачаки. Его профессию так сразу не назовешь.

Хоакин моргнул. На Земле нудизм уже давно никого не удивлял, но в космосе?

-Э-э-э... Очень приятно...

-Я слышал, вы спасли жизни всем нам, - ровным голосом, безо всяких интонаций произнес юноша. - Хочу сразу предупредить, что не считаю себя в долгу.

Пилот бросил на Громова немного растерянный взгляд.

-Я, как бы, и не собирался просить что-то взамен, - сказал Хоакин после паузы.

Юноша отрывисто кивнул.

-Прекрасно. Рад, что мы поняли друг друга, - он говорил столь безжизненно, что слово «рад» в его устах прозвучало ругательством.

Хоакин прищурил глаза.

-Андроид? - спросил Громова через плечо. Тот покачал головой.

-Не совсем. Много лет назад, в Бразилии, сеньор Птальпа был миллиардером и, перед смертью, распорядился переписать свой разум в биона. Технология в то время едва-едва появилась, так что...

-Да, моя предыдущая личность была спасена лишь частично, - холодно оборвал Птальпа. - Это не значит, что сегодня я ущербнее других людей. Единственное, что это значит - я не являюсь клоном мертвого старика. Я новая, полноценная личность.

-Птальпа, никто, кроме вас, ни разу не ставил это под сомнение, - спокойно заметил Драгомир. - Быть может, поверите и вы сами?

Юноша перевел на толстяка взгляд безжизненных серо-зеленых глаз.

-Ваши непрерывные попытки меня уязвить лишены смысла.

-Знаю, - кивнул психолог. - Вас ничто не может уязвить. Вы начисто лишены подсознания, инстинктов, эмоций, врожденных рефлексов и интуиции, свойственных человеку. Ваш интеллект превосходен, но больше у вас попросту ничего нет - даже элементарные чувства такта и стыда вам недоступны. Вы сейчас, безо всякой причины, оскорбили незнакомого человека, только что спасшего вам жизнь.

-Я никого не оскорблял.

-Разумеется, - Драгомир вздохнул. – Вы, всего лишь, сообщили ему информацию, которую сочли полезной.

-Верно.

-Тогда открою вам секрет: иногда полезнее молчать, - очень серьезно сказал психолог.

Хоакин задумчиво посмотрел на Громова:

-Должна быть веская причина, зачем он здесь.

Академик нехотя кивнул.

-Увы. Вся наша программа держится на уникальных особенностях... сеньора Птальпы.

-Не пора ли, хоть вкратце, объяснить, чем вы тут, собственно, занимаетесь? - со слегка напряженной улыбкой спросил Хоакин.

Громов и Драгомир переглянулись, но ответила Джамиля:

-Мы слушаем динозавров, - сказала она просто.

Повисла неловкая тишина. Хоакин, присев на край дивана, почесал в затылке и бросил на Громова красноречивый взгляд.

-Слушаете динозавров.

-Да, - согласился профессор. - Конечно, я предпочел бы не столь... Прямое объяснение, но... По факту, все так и есть, Альварес. Мы прилетели на Венеру и погрузились в раскаленную магму, чтобы слушать голоса динозавров.

-Венерианских? - уточнил пилот.

-Нет, - отозвалась белокурая Синтия. - Наших, земных.

-На Венере.

-Именно.

Хоакин усмехнулся.

-Да-а... Немудрено, что по радио вы о таком не рассказываете, - он забросил ногу за ногу. - Еще подумают, кислородное голодание. Только один вопрос, профессор: откуда финансирование? Этот комплекс и на Земле обошелся бы в кругленькую сумму, а уж собрать его на Венере...

-Финансированием занимаюсь я, - сухо произнес Птальпа. - Я организатор эксперимента, владелец оборудования и главный объект исследований.

Хоакин помолчал.

-То есть, надо полагать, динозавров слышите именно вы?

-Верно.

-Не бойтесь, Хоакин, - Громов чуть натянуто улыбнулся. - Мы не безумцы, и вскоре вы это поймете. Беда в том, что наш метод не позволяет вести записи или видеосъёмку, и потому мы не способны предоставить научному сообществу твердые доказательства.

Космонавт глубоко вздохнул.

-Профессор, я далек от мысли, что вы безумцы. Я склоняюсь к теории, что безумен я сам! - Хоакин рассмеялся, и это моментально сняло напряжение. Синтия протянула пилоту бокал вина, тот галантным жестом послал ей воздушный поцелуй.

-Что ж, первое знакомство прошло удачнее, чем могло бы... При данных обстоятельствах, - заметил Драгомир. - Хоакин, идемте, я покажу вам столовую. Пообедайте, осмотритесь. Хорошенько позубоскальте над бредом, который сейчас услышали. А завтра, не спеша, приступим к разъяснениям.

Пилот с глубоким уважением посмотрел на психолога.

-Вот, что значит профи, - Хоакин развел руками. - Так и сделаем, док. Ведите! - он встал.

Ученые молча проводили взглядами своего нового знакомого. Когда Драгомир и Альварес ушли, Синтия, вздохнув, поднялась на ноги.

-Я тоже пойду, пожалуй. Займусь разгрузкой вездехода. Там работы на несколько дней.

-Я провожу, - немедленно отозвался Птальпа. Девушка бросила на него слегка удивленный взгляд.

-Зачем?

-Я желаю помочь.

-Вы? – переспросила Синтия. – Желаете помочь?

-Верно, - сухо произнес Птальпа.

Изумленная девушка растеряно посмотрела на Громова. Тот развел руками.

-Что ж, идите вдвоем...

Помолчав, Синтия нехотя кивнула и вышла из каюты. Полукиборг двинулся следом; вместе они вошли в лифт. Девушка нажала кнопку нулевого уровня и обернулась к встроенному в стену зеркалу, чтобы, по привычке, поправить волосы, когда Птальпа неожиданно коснулся сенсора «стоп», остановив лифт между этажами. Синтия вздрогнула.

-В чем дело? - спросила с легким недоумением. - Что вы дела... - девушка запнулась. Юноша молча, исподлобья глядел на нее с явно заметной угрозой.

-Вы не должны совокупляться с Альваресом, - холодно сказал Птальпа. Синтия, поперхнувшись, подалась назад и прижалась спиной к зеркалу.

-Что?!

Полукиборг коснулся груди.

-Я не робот, но это тело снабжено датчиками, отсутствующими у простых людей. В течение всего разговора я наблюдал, как вы смотрите на Альвареса, анализировал уровень его и ваших гормонов.

-Анализировали?! - Синтия моргнула.

-Вы моя дочь, - холодно произнес юноша. - Пусть даже считаете «настоящего» отца мертвым.

Девушка побледнела.

-Вы не смеете так говорить. В вас нет ничего от отца!

-Эмоции не играют роли. Важны только факты, - сухо произнес Птальпа. - Я ваш отец, и я запрещаю вам спать с Альваресом.

Синтия стиснула зубы.

-Это... Это уже слишком! - она шагнула вперед и с размаха влепила полукиборгу пощечину. У того просто мотнулась голова. Тем же тоном, не меняясь в лице, Птальпа продолжил:

-Я могу объяснить.

-Убирайтесь!!!

-Вы должны выслушать. Это очень важно.

-Я сказала, убирайтесь!!! - Синтия толкнула юношу в грудь и нажала кнопку ближайшего этажа. Птальпа, отступив по инерции на пару шагов, продолжил, словно ничего не случилось:

-Я не все рассказал о причинах, побудивших меня начать программу «Феникс». Прошу, выслушайте. Альварес не случайно прибыл на станцию, его отобрал я сам. Но не с целью скрещивания с родной дочерью.

Синтия судорожно перевела дух.

-Если вы, сейчас же, не уйдете, я скажу Драгомиру, чтобы он заключил вас под стражу, как буйнопомешанного!

-Я уйду, как только все объясню.

-Я не желаю вас слушать!

-Речь не о ваших желаниях, - холодно сказал Птальпа.

Двери лифта с мелодичным сигналом раскрылись. Глубоко вздохнув, Синтия оттолкнула юношу с дороги и быстро ушла по коридору. Птальпа остался наедине с собственным отражением в зеркале.

Спустя несколько секунд, двери лифта плавно задвинулись. Но полукиборг еще долго, молча, совершенно без движения стоял там, куда его толкнула дочь. В пустых глазах юноши ничего не отражалось.

Если есть вопросы по первой главе, то я с огнем в глазах на них отвечу.

0

2

прочитала бегло,времени мало,но мне очень понравилось :cool: у тебя здорово получается прозу писать :flag:

0

3

А я распечатал, сегодня на природе почитаю  :cool:

0

4

Дромка написал(а):

А я распечатал, сегодня на природе почитаю

удачного чтения :jumping:
я может быть своё выложу,посмотрим :insane:

0

5

Спасибо) Я про дромеозавриков пока ничего не написал, кроме сценария CR. А может, тоже по игре написать рассказ?  :jumping:

0

6

Дромка написал(а):

А может, тоже по игре написать рассказ?

А хорошая идея)))

0

7

Тогда скорее по мотивам сделать) А просто переписать сюжет игры не так интересно.

0

8

Дромка написал(а):

Тогда скорее по мотивам сделать) А просто переписать сюжет игры не так интересно.

ну по мотивам,да)будет интересно)

0

9

Анусик-рапторусик написал(а):

прочитала бегло,времени мало,но мне очень понравилось

Спасибо! Рад, что понравилось. =)

Дромка написал(а):

А я распечатал, сегодня на природе почитаю

Прочитай! Это как раз на твой вкус). главного героя я хотел сделать человеком, но передумал. Теперь главный герой-Велоцираптор. =)

0

10

Очень интересно, мне нравится) Вот только велосираптора я там не нашел)  :flirt:
Тему переношу в раздел разработок.  :flag:

Очень интересно, мне нравится) Вот только велосираптора я там не нашел)  :flirt:
Тему переношу в раздел разработок.  :flag:

Отредактировано Дромка (Понедельник, 7 мая, 2012г. 14:52:52)

0

11

Это пролог. Динозавры будут во второй главе)

А вот, кстати, и она =)

Глава 2




Сомкнув внешние веки, Тари, плашмя, лежал в траве и слушал, как несомые ветром мельчайшие песчинки скользят по чешуе.

Звучало это волшебно. Миллионы, мириады шорохов накладывались друг на друга, среди них не было двух похожих. Музыка песчаных туманов, как Тари прозвал свое изобретение, слышна была не ушами, а всем телом; требовалось долго тренироваться, чтобы приучить себя замечать резонансы собственных чешуек.

Ветер сегодня дул ровно, почти без порывов. Это лишало музыку определенного разнообразия, зато позволяло наслаждаться долго. С тех пор, как Тари придумал слушать туманы, он в них просто влюбился.

Юный асск был мечтателем всю жизнь, сколько себя помнил. В детстве, братья и сестры по гнезду часто над ним подшучивали, но, постепенно, привыкли и теперь даже гордились таким родичем. В Долине уже многие узнавали Тари при встрече, особенно с тех пор, как он придумал рисовать на чешуе узоры соком дерева гис. Это быстро вошло в моду, даже у четвероногих, которые не могли рисовать сами. Нынче в Долине можно было увидеть странную и немного смешную картину, как маленькие ас'аканы и асски шустро бегают по чешуе громадных хатта, рисуя хвостами затейливые узоры. Этим, особенно, увлекались самцы рогатых ирем-хатта, которым приходилось сражаться за самочек; некоторые, со свойственной им прямолинейностью, окрашивали все тело в белый цвет, наивно полагая, что станут заметнее...

Тари невольно улыбнулся, вспомнив, как впервые показал Мирри свое изобретение. Они с Аоки разукрасили перья желтым и провели вдоль боков радужные полосы, а бедная Мирри решила, что друзья покалечились в скалах и, в панике, потащила их в Оазис, не слушая криков, что все в порядке. Лишь на утро, убедившись, что Тари и Аоки здоровы, смущенная Мирри призналась - ее вид не различает цветов.

Тонкие, чешуйчатые губы Тари вновь сомкнулись, убрав улыбку. После того случая он часто думал, как победить несправедливость природы. Ведь это ужасно, не видеть все буйство красок, все великолепие разноцветного мира! Молодой асск поспрашивал друзей и, с удивлением, узнал, что цветов не различают почти все хатта, а полноценную, сверкающе-яркую картину и вовсе видят лишь хитти вроде него самого – те, у кого глаза направлены вперед, а в пасти треугольные острые зубы.

Каким образом форма зубов может быть связана с умением видеть цвет? Тари не понимал этого, хотя, всеми силами, пытался понять. Он даже уговорил Мирри заточить парочку зубов о шершавые камни, но лучше видеть она не стала...

-Тари, Тари, Тари-Тари! - тонкий голосок заставил юного асска приоткрыть внешние веки. В траве, прямо перед его носом, сидел ярко-красный миниатюрный летающий ящер ростом с воробья - анурогнат, как звали в Долине этих неутомимых вестников.

-Я слушаю, - спокойно отозвался Тари.

-Послание средней важности от Хранительницы Лаэллин для Тари, рода Эррига, гнездовья Граа! Послание средней важности от Хра... - ящеренок закашлялся, надышавшись песочным туманом. Тари поспешно сунул ему один из запасных фильтрующих листьев и жестами показал, как им пользоваться. Анурогнат благодарно пискнул.

-Что за послание? - напомнил Тари. Микроящер смешно кивнул и зажмурился, старательно повторяя слова Хранительницы:

-«Тари, спеши в Оазис, нужна твоя помощь. Из прерий доставили раненного, он утратил память»

-Ясно, - асск вздохнул. - Лети обратно и передай Лаэллин, что я немедленно к ней отправляюсь. Средняя важность.

-Послание средней важности принято! - пискнул анурогнат и, в облаках песочной пыли, умчался ввысь. Тари с сожалением поднялся на ноги, прервав музыку ветра.

Его мысли вновь вернулись к прерванным размышлениям о цветах. Надо что-то делать. Взять, хотя бы, этого малютку-анурогната - он весь, целиком, поместился бы в глазнице Мирри, но его миниатюрные желтые пуговки прекрасно различали цвета, а громадные и, такие добрые, глазищи подруги... Замечательной, преданной Мирри... Неужто ей никак не помочь?!

От волнения Тари подергивал кончиком хвоста. Его разум напряженно работал, сердце гулко колотилось в груди. А что, если придумать особые знаки для обозначения каждого цвета, и рисовать их соком дерева гис? Скажем, на красном - завитушку влево, а на зеленом - вправо? Тогда Мирри, хотя бы, сможет понимать, где какая краска... Интересная мысль!

Взволнованный и даже не подозревающий, что изобрел письменность, Тари, тут же, принялся выводить когтем на песке варианты завитушек. Его стройное, гибкое, теплокровное тело покрывала блестящая нежно-салатовая чешуя с очень мелкими, как у ящерицы, чешуйками; большое четырехкамерное сердце занимало половину объема груди. Тари был еще совсем молод, и потому от носа до кончика хвоста достигал всего полутора метров, а весил менее сорока килограмм: впрочем, даже самые крупные представители его вида редко вырастали за два с половиной метра. Вдоль шеи, спины, хвоста и нижней стороны лап тянулись зеленые перья, задние ноги почти втрое превосходили длиной передние. Увенчанная хохолком перьев голова была крупной, вытянутой, с относительно короткими челюстями и громадными, направленными вперед голубыми глазами, кончик длинного и тонкого хвоста не имел шипов, все лапки несли по три мускулистых пальца с втяжными когтями, причем, на передних, один из пальцев противостоял двум другим, превращая лапу в весьма совершенную и ловкую руку. Вид, к которому принадлежал Тари, в Долине считался самым распространенным и именовался «асск», где приставка «ас» означала, что ее обладатель передвигается на двух ногах. Таких существ, как Тари - ассков, аскенов, ас'аканов - здесь обитало великое множество, особенно юрких и маленьких асогнатов, покрытых перьями почти целиком.

Тари не любил асогнатов; глуповатые и приставучие, они могли часами бегать за ним с раскрытой пастью и пищать в надежде, что более крупный асск рассердится и погонится следом, дав им возможность с ликующими воплями броситься врассыпную. Такие игры казались Тари бессмысленными, но Мирри и другим плоскозубым было весело...

-Аоки, просыпайся, - тихо позвал Тари. Подруга так и не научилась слушать туманы, но, из любви, всегда сопровождала его на границу пустыни. Здесь она мирно спала, пока Тари наслаждался музыкой ветра.

Сон асска чуток, а пробуждение мгновенно. Слова заставили Аоки приоткрыть внешние веки и бросить на друга унылый взгляд.

-Спать хочу, - буркнула она, не поднимая внутренних век. – Жа-а-арко.

-Здесь всегда жарко, - отозвался Тари. Солнце тревожило и его, воздух с легким посвистом прорывался сквозь фильтрующие листья в ноздрях.

Песочные туманы - уникальное явление, они не встречались больше ни в одном месте Долины. Лишь здесь, в пустыне Даяк, у самого подножья Северо-Восточной Гряды, где жаркое светило за тысячи лет иссушило песок до состояния мельчайшей пудры, время от времени возникали эти причудливые наземные облака.

Все, кто попадал в такой туман, начинали задыхаться, кашлять, и быстро бежали прочь. Может, как раз поэтому до Тари никто не догадывался слушать здесь музыку?

«Правда, никто не догадывался и дышать сквозь листья», - с грустью подумал юный ящер. Поведение других жителей Долины, особенно хатта, его часто удивляло. Казалось, их просто не интересует ничего кроме игр, спаривания и заботы о потомстве. Даже Мирри, замечательная Мирри, иногда смотрела на друга с недоумением - в ее глазах читался вопрос «чего ему неймется»?

К счастью, такими были не все. Тари с любовью посмотрел на Аоки: она просто делает вид, что ей все равно. С тех самых пор, как юную полумертвую аску нашли в прериях и доставили в Оазис, жизнь молодого целителя навсегда изменилась. Он влюбился мгновенно, даже раньше, чем закончил врачевать ее раны. Такой, как Аоки, не найти во всей Долине. Умная, бесстрашная, веселая и яркая, самая красивая под звездами… А запах! Иногда, Тари даже не верилось, что Аоки действительно предпочла его другим юным асскам. Ведь ухаживать за ней пытались чуть ли не все ровесники Тари, обитавшие поблизости.

-Любимая, вставай, - еще раз позвал ящер. - Лаэллин прислала сообщение, нужна моя помощь.

Недовольно фыркнув, подруга, наконец, открыла глаза и, легким движением, вскочила, поразительно грациозная, гибкая, изумрудная.

-Это надолго? – спросила мрачно.

Тари вздохнул.

-Значит, надолго, – Аоки отвела взгляд. – Ты не придешь на конкурс?

Ящер встрепенулся:

-Как ты могла такое подумать! Я буду там, даже если обрушится небо!

-Если небо обрушится, конкурс отменят, - с усмешкой заметила Аоки.

Молодой асск потерся лицом об ее шею.

-Ты победишь. Это настолько очевидно, что тебе и выступать-то не обязательно.

-Ух! Подлиза.

-Мфррх… - Тари, нежно, ткнул ее носом. - Сегодня тоже не услышала?

Аоки вздохнула.

-Я слышу, Тари. Я просто не понимаю, что такого красивого в этом шорохе.

-Он помогает мечтать, - тихо ответил ящер. - Когда я слушаю туман, мой разум будто улетает, я как бы крылья получаю...

Аоки легонько фыркнула.

-Ты уже пробовал себе крылья приделать. Помнишь?

Тари невольно подобрал левую ногу и гневно встопорщил хохолок.

-Может, хватит выщипывать мне перья? Тот случай ничего не меняет. Я уже знаю, где допустил ошибку, в следующий раз - получится.

-Не будет следующего раза, - веско заметила Аоки. - Если я, из-за тебя, и этот брачный сезон пропущу - уйду к другому.

Тари отпрянул.

-Что?! – у него от неожиданности потемнело в глазах.

-Мы уже потеряли целый год, - грустно сказала Аоки. - У всех моих ровесниц давным-давно гнезда. Старый Граа даже спрашивал, в порядке ли мы. И что ответить?

Потрясенный Тари прижался лицом к ее лицу, вдыхая родной запах.

-Аоки, любимая... Прости… Мне трудно решиться, ведь ты, всего лишь, откладываешь яйца и вновь свободна, а мне их четыре месяца высиживать!

-Все самцы, уже тысячи лет, занимаются этим, а ты, выходит, особенный? - мрачно спросила аска. Но, тут же, ощутив, как расстроился Тари, не выдержала и, ласково, провела пальцами по его шее.

-Хотя, ты и в самом деле особенный, - сказала тихо. - Ладно, герой. А что, если обратиться в Оазис?

Тари отпрянул:

-Нет.

-Почему?

-Туда лишь сирот отводят. Наши дети не сироты.

-Детей у нас пока нет. А если ты и этот сезон пропустишь, то уже не будет, - сухо заметила Аоки. - По крайней мере, от меня.

Тари, в отчаянии, распушил все перья и, умоляюще, взглянул на подругу.

-Аоки, прошу...

-Чего ты боишься? - решительно спросила аска. - Мы ведь не отказываемся от потомства, как половина хатта. Просто пусть яйца до вылупления побудут в Оазисе. Так и ты останешься свободным, и я получу детей.

-Но... Но что мне говорить в роду? От меня все отвернутся!

Аоки улыбнулась.

-А ты не говори.

Тари запнулся.

-То есть?

-Просто, не говори. Спросят – отвечай, что мы пропускаем этот сезон. А когда я отложу яйца, я скажу - меня силой взял чужак, где-нибудь в лесу.

Тари содрогнулся.

-Нет. Уж лучше смерть, чем такое, - опустив голову, он сглотнул и, через силу, добавил: - Хорошо, Аоки, я согласен. Ты уже выбрала, где строить гнездо?

Подруга, недоверчиво, встопорщила хохолок перьев и отошла на шаг назад, разглядывая поникшего асска.

-Уверен? - спросила с подозрением.

Тари натужно кивнул.

-Я люблю тебя, - сказал тихо.

Аоки моргнула. Помолчав, она, внезапно, с ликующим криком бросилась на друга и повалила его на землю.

-С ума сойти! - аска приоткрыла пасть в беззвучном смехе. - Сработало!

-Аоки...

-Тссс! - схватив Тари за челюсти, подруга опустила голову и прижалась носом к его лицу. - Ни звука.

-Уо ы эаэш? - пробубнил Тари, моргая от удивления. Аоки, замурчав, молча встала над поверженным асском. Ее лапка продолжала сжимать его челюсти, и сейчас она потянула голову ящера влево, вынудив его перевернуться на спину.

-Прежде, чем откладывать яйца, надо сделать кое-что еще... - заметила Аоки.

Тари шумно выдохнул. Музыка песчаных туманов, мысли о будущем, все тревоги временно отступили на задний план, утонув в  огненно-ярких зеленых глазах подруги.

Потом они лежали в траве, изнуренные и счастливые. Нарушить молчание долго не было сил, но, наконец, Тари слегка повернул голову и бросил на Аоки внимательный взгляд.

-Ты это всерьез сказала? – спросил совсем тихо.

-Ммм? – не поняла аска.

-Что уйдешь…

Аоки, чуть вздрогнув, стрельнула глазами в сторону друга.

-Ну… - она помедлила. – Я бы ответила «да», что б, немного, тебя припугнуть… Но не стану. Жалко, – Аоки улыбнулась. – Нет, Тари, я говорила не всерьез. 

Молодой асск с таким облегчением выдохнул и приоткрыл пасть, что подруга невольно дернула хвостом. Тари зажмурился, вновь поднял веки. Его хрустальные, аквамариновые глаза подозрительно блеснули.

-Аоки, любимая, прости… - он сглотнул. – Прости. Я... Думал только о себе. Я... Если ты уйдешь… Я…

Продолжить не получилось, поскольку аска перевернулась на живот и, ласково, обняла Тари за шею, прижавшись лицом к его лицу.

-Утихни, - шепнула с любовью.

Тари зажмурился. Некоторое время они, молча, вдыхали запахи друг друга.

-Знаешь, - тихо сказал асск. – Ты, до сих пор, единственная, кому я не сумел вернуть память, но меня не покидает чувство, будто я знал тебя всегда – задолго до той ночи.

Аоки выпустила его из объятий и сладко потянулась, нежась в горячей от солнца траве.

-Мы ведь уже обсуждали, Тари.

-Да, обсуждали… - он вздохнул. - Но я все равно беспокоюсь.

-Напрасно, - Аоки подмигнула.

Тари с трудом улыбнулся.

-Любимая, я даже полуразумным наг-хатта возвращал память, или то, что у них вместо памяти. А однажды, в детстве, еще до нашего знакомства… Ты не поверишь, но я сумел восстановить память у керраи. Представляешь? Так не мог даже легендарный Тики-Ра!

-Ого… - с уважением протянула аска. – О керраи ты не рассказывал.

Тари зажмурился.

-Теперь видишь, почему мне так стыдно и горько? Ведь меньше всех я помог той, кого люблю больше жизни!

-Меньше всех? – переспросила Аоки. – Ну, знаешь! Глупыш, ты ж меня по кусочкам собрал! Кроме тебя, никто в целом свете не смог бы спасти мою жизнь!

Молодой асск грустно опустил голову.

-Разве этого достаточно… - он ткнулся носом в теплые перья на груди подруги. – Аоки, я… Не знаю, как сказать. Я люблю тебя, люблю так сильно, что… Просто… Не могу вынести мысли… Я…

-Тссс! – аска нежно погладила своего ящера. – Утихни. И вообще, хватит валяться и пищать, ты кто, асогнат? Вставай! – Она вскочила и дернула Тари за хохолок перьев, вынудив подняться. – Тебя ждут в Оазисе, не забыл? Ты лучший целитель Долины со времен Поющего Ветра, а ведь тебе и десяти дождей еще не исполнилось. Сама зеленоглазая Аоки избрала тебя отцом ее первых птенцов, - аска улыбнулась. - Это как, тоже ничего не значит?

Тари ласково провел пальцами по шее подруги.

-Спасибо…

-Заскочим домой, скажем Мирри, чтобы не волновалась, и бегом в Оазис, - решительно заявила Аоки.

Они, разом, снялись с места и помчались на юг, прочь от края пустыни. Отсюда до маленького водопада, близ которого жили аски, было с полчаса быстрого бега.

Воздух в лесу, после пустыни, казался влажным и ледяным. У Тари слегка кружилась голова, зато радостная Аоки, полная энергии и жизни, не могла спокойно бежать и, то и дело, уносилась вперед, с разгона взбегала на деревья и прыгала оттуда в траву с ликующими воплями.

Уже на подходах к дому, один из таких криков привлек внимание Мирри, что, по своему обыкновению, нежилась в озерце, окружавшем водопад. Подняв огромную рогатую голову, она шумно фыркнула и бросила на ассков вопросительный взгляд.

-Что за гам, что за страсть, кто мешает Мирри спать? - спросила грозно, хотя желтые глаза ее смеялись. Аоки, завопив, разогналась по берегу и, совершив огромный прыжок в шесть раз длиннее тела, оказалась у Мирри на голове.

-Он сделал это! - объявила торжественно. Тари, не зная, куда спрятаться от смущения, остановился у кромки воды.

-Он? - огромная Мирри повертела головой, надеясь увидеть Аоки, что сидела прямо у нее меж рогов, но, сообразив, что из затеи ничего не выйдет, уставилась на Тари. - Ты? Что ты сделал с любимой ящеркой Мирри, признавайся!

-Ничего страшного, - молодой асск поспешил ее успокоить. Аоки громко фыркнула:

-Смотря для кого...

Великанша потянула носом воздух.

-Мирри не верит! - она приоткрыла в улыбке кошмарную пасть, где легко поместилось бы десять ассков. - Спарились! Наконец! Мирри уж и не чаяла!

-Вот-вот, - скептически заметила Аоки с ее лба. - Я тоже не чаяла.

-Ну давайте, созовите общее собрание и всем расскажите! - обиделся Тари.

-Гм... - Аоки озорно прищурила один глаз. - А это идея... Врум! Врум, ты где?

-Аоки! - Тари пришел в ужас. - Я пошутил!!!

Подруга весело рассмеялась:

-Сам напросился.

-Аоки!

-Ладно, ладно, - она вскинула лапки. - Можно подумать, мы что-то постыдное сделали.

-Но зачем трубить направо и налево?

-А может, я радуюсь, - внезапно помрачнев, сказала Аоки. Тари, вздрогнув, шагнул в холодную воду озера к ней навстречу.

-Прости… Прости, я… - продолжить он не успел, поскольку Аоки спрыгнула с головы Мирри и, в облаке жемчужных брызг, заключила друга в объятия.

-Ты самый глупый и самый замечательный асск в Долине, знаешь? - сказала, нежно прижавшись лицом к его лицу. У Тари перехватило дыхание. На короткое время, мир для них исчез, но тут гигантская Мирри поднялась на ноги - она стояла в центре озера, однако вода едва доходила ей до колен - и ее могучие передние лапы схватили ассков, будто вчера вылупившихся птенцов.

-Мирри счастлива! - громогласно заявила великанша, прижав друзей к груди. Те сдавленно пищали.

Опасность, впрочем, им не грозила; хоть Мирри, «асгард-хатта» на языке Долины, и выглядела неуклюжей восемнадцатиметровой громадиной, в действительности, ее сородичи даже в диких прериях легко переносили в лапах яйца, не повреждая хрупкой скорлупы. Что уж тут говорить о лучших друзьях!

Столь похожая на сказочную драконессу, будто всех драконов прямо с нее рисовали, гигантская Мирри считалась самым большим двуногим жителем Долины и, вообще, самым крупным двуногим существом в истории Земли. Ее задние лапы, по мощи, превосходили любые известные, ведь носить им приходилось не менее четырнадцати тонн, а передние - развитые, мускулистые - обладали неожиданной ловкостью.

-Ты, маленькая Аоки, теперь слушай Мирри, - ласково заметила великанша, двигаясь к берегу пятиметровыми шагами. - Жаркий Глаз долго согревает Мирри в этой долине. Часто согревал ее детей. Мирри отыщет место - лучше не бывает. Мирри сама вам построит гнездо.

-Сп... Сп... спасибо... - выдавила зажатая Аоки. - П-п-поставь нас на зе-зе-землю, п-п-пожалуйста...

-Маленькие ящерки не знают, что им нужно, - убежденно возразила драконесса. - Мирри знает, что им нужно. Мирри отнесет их в Оазис. Мирри проследит, чтобы маленькую Аоки там всю-всю осмотрели.

-Хо-хо-хорошо... Т-т-т-только мы са-са-сами пойдем!

Недовольно заворчав, Мирри аккуратно поставила друзей на землю. Те, взъерошенные и помятые, жадно хватали воздух.

-Мирри ходит быстрее маленьких ящерок, - мрачно сказала драконесса. - Мирри могла бы помочь.

Тари и Аоки переглянулись. Вздохнув, аска развела лапками.

-Мы рады принять твою помощь, Мирри, - сказала обреченно.

-...только давай, мы на твоей спине поедем? - вставил Тари.

Мирри ужаснулась:

-Ящерки упадут!

-Что ты, что ты! - Тари рассмеялся. - У тебя ведь там гребень и костяные пластины. Мы будем держаться.

Драконесса с подозрением обернула голову и, скептически, оглядела собственный могучий хребет. Увиденное, ее более-менее успокоило.

-Мирри попробует, - неуверенно сказала великанша.

Тари тяжко вздохнул. Память хатта работала не так, как у него или Аоки; Мирри отлично помнила все свои брачные сезоны (и регулярно о них рассказывала), но события «меньшей важности» испарялись из ее головы начисто. Асски постоянно катались на спине своей громадной подруги, и она постоянно об этом забывала.

Вот и сейчас Аоки, а следом за нею Тари ловко взобрались по хвосту драконессы и привычно расселись между шипами. Мирри осторожно, стараясь не раскачиваться, шагнула вперед, еще раз с тревогой оглянулась. Сердце у нее было золотое, даром что весило тонну.

-Мы в полном порядке, едем в Оазис, - напомнил Тари. Драконесса, окончательно успокоившись, кивнула и прибавила шаг.

Аоки оглядела окрестности с высоты.

-А где Врум? - спросила удивленно.

-Летает, - недовольно проворчала Мирри. - Глупая пернатая ящерка.

Тари щелкнул пастью:

-Опять увязался за нами, наверно.

-О, нынче мы ему веселое зрелище устроили! - рассмеялась Аоки. Тари бросил на подругу укоризненный взгляд.

-У Врума нет пары. Вряд ли ему было весело.

Запнувшись, Аоки помрачнела и опустила взгляд. Некоторое время все молчали, лишь тяжко бумкали шаги многотонной Мирри - с деревьев, мимо которых она проходила, облетали листья, по лужам бегали волны.

На последнем холме перед лугом Плачущих Звезд, драконесса замерла: даже у нее, от грандиозного вида всегда перехватывало дух. Тари невольно сглотнул, Аоки улыбнулась. Зрелище, и впрямь, было удивительным.

Подножье Северо-восточной гряды, озеро у водопада, да и вся пустыня Даяк располагались заметно выше уровня моря, а вся местность имела легкий уклон к югу, поэтому с холма открывалась изумительная картина. Гигантское, плодородное плато, свыше двухсот километров диаметром, окруженное с трех сторон горными хребтами, а с четвертой ниспадавшее к океану, обитатели испокон веков звали просто Долиной.

Тропические джунгли покрывали большую часть плато; там и здесь, их зеленые заросли рассекались узкими линиями рек. На западе, огромное ущелье Гордой Змеи рождало почти вечные ветры, там простирались саванны и засушливые луга; на крайнем востоке, среди скальных выступов, вздымался заброшенный город Тэ. Там сегодня гнездились патрульные птераны и жили последние на Земле длинношеие хаттори, которые в диких прериях вымерли уже столетия назад, но бережно охранялись в Долине, как самое удивительное чудо матери-природы.

-Что-то сегодня в Оазисе много народу… - щуря глаза, пробормотала Аоки. Мирри, тряхнув головой, вновь прибавила шаг и поспешила к темневшему вдали скальному образованию.

Ну, как Вам? =)

0

12

Очень мило и красиво написано, высший класс!) Разве что с запятыми бывают запарки, также не хватает пометки 18+  :D

0

13

Дромка написал(а):

Разве что с запятыми бывают запарки

это мой главный недостаток. =(

Дромка написал(а):

также не хватает пометки 18+

:blush:

0

14

Надо будет почитать. :cool:

0

15

UberDromeo
Почитай. =)
Только оставь комментарий, ок?

0

16

Это у тебя альманах с разными рассказами? Тогда вряд ли стоит из главами называть.

0

17

Ты все поймешь  когда я выложу третью главу. =)

0

18

Авторские рассказы и истории про дромеозаврид, думаю, тоже выложим на сайте)

0

19

класный думаю выйдет роман))) :flag:  :cool:

0

20

Хм, ну тогда скоро словите второй.
А пока... Вот третья глава:

№ 3

Нежно сверкавшая в полумраке таинственным, перламутровым блеском, зеркальная гладь озера покоилась в неподвижности. Здесь никогда не дул ветер, не шел дождь. Сам воздух казался окаменевшим.

Сквозь трещину в своде рвались лучи заходящего солнца, и там, где они касались камней, будто расцветали тревожные, зловеще-пурпурные лилии. Огненный диск звезды уже не слепил; его сочный оранжевый пламень заполнял собой небо, играл в облаках, капал в пещеру невидимой ртутью, жарко и томно ласкал перья Ахава.

Черные, гладкие, они отливали маслянистым глянцем. В это время года у его сородичей было принято заводить семьи; как у большинства птиц, брачный сезон отражался на оперении.

Родовой знак первого колена кассанидов, белое маховое перо слева, теперь было не единственным светлым участком на теле Ахава; вдоль спины, раздваиваясь у плеч и далее, по кромкам крыльев, протянулись широкие серые полоски.

Перья в хвосте также светлели, но лишь по краям - знак чистой, неразбавленной крови. Ахав принадлежал к самому древнему колену кассанидов, агар'Аш, он вылупился во внутреннем гнезде уважаемого рода аш'Мауа и знал отца в четырнадцатом подряд поколении. Такое происхождение, при других обстоятельствах, одарило бы его множеством друзей, правом строить собственное внутреннее гнездо и долгой, счастливой жизнью, под конец которой Ахав имел бы все шансы войти в сферу старейшин. И, кто знает - сложись судьба иначе, птенцы его птенцов с гордостью рассказывали бы сверстникам, что одно из перьев их деда покоится в Тонгаа'кч...

Ахав зажмурился. Теперь уже поздно мечтать о несбыточном. Птенцы вскоре позабудут об отце, а Тонгаа'кч превратится в старую, пыльную пещеру, усыпанную сухими перьями. Тысячелетняя культура их рода, все знания, копившиеся веками, песни и легенды Тридцати Семи Колен - все обратится в прах.

-И виновен буду я, - тихо произнес Ахав, не раскрывая глаз.

Как и год назад, и за год до того, с приближением брачного сезона он начинал чувствовать мысли Неподвижных. В первый раз ему никто не поверил, до конца выслушал лишь патриарх гнезда; и даже он, выслушав, просто заставил Ахава отправиться в брачный поиск, отнявший разум на долгие месяцы.

Во второй раз он был умнее и не стал никому рассказывать. Дни и ночи, скрываясь от рода, он с ужасом и трепетом внимал медленным, тягучим мыслям из кошмарных глубин. Но, лишь когда брачный сезон уже подходил к концу, и голоса почти пропали, Ахаву удалось понять несколько образов...

Весь следующий год он провел, как во сне, отчаянно уговаривая себя, что понял неверно, и вообще - он просто безумец, слышащий нелепые голоса. Ахав так ждал брачного сезона, будто был серокрылым птенцом, дрожащим в предвкушении первого спаривания...

И вот сейчас, задыхаясь от боли и горя, он готовился совершить немыслимое: уничтожить самого себя, свой народ, свою культуру и целый мир.

Не в силах справиться с ужасом, трепещущий Ахав распластал по камням крылья, поднял клюв к своду и хрипло, не раскрывая глаз, запел песню прощания с материнским гнездом. Плакать его сородичи не умели.

…аагмк, - Хоакин дернулся во сне, чуть не подавившись, рывком сел и скрутился в спазме. От напряжения потемнело в глазах, резкая боль в груди выворачивала наизнанку разум. Прошла долгая минута, прежде, чем приступ схлынул и пилот, судорожно кривя рот, вновь смог вздохнуть.

Его трясло, недавний кошмар огненным сгустком висел в памяти. Что это было? Откуда видения? Он же не верит в галлюцинации! Да, на пути сюда произошло что-то похожее, но там был стресс, опасность, адреналин! А здесь? Он же отродясь… Ну… ПОЧТИ… Не видел кошмарных снов…

-Свет, - выдавил Хоакин. Под потолком, мягко, зажглись светодиоды. Некоторое время пилот молча сидел на кровати, опустив голову и тяжело дыша. Надо как-то… Попытаться… Проанализировать…

К черту. Кардиостимулятор Сатаны, почему приступы вернулись сейчас? Их же не было… С детства… Он стал космонавтом, проклятие, как он мог бы стать космонавтом, если б не был идеально здоров?!

Хоакин зажмурился. Нет… Только не сейчас, не здесь. Если приступы начнутся вновь… К черту! Надо обо всем рассказать врачам!

…и его больше никогда не пустят за штурвал.

Нет. Нет, надо бороться. В этот раз кошмар оказался не таким, как раньше – в принципе, даже не страшным. Пугала немыслимая, неестественная глубина погружения. Эмоции… Мысли… ЧУЖИЕ мысли, как будто эта нелепая черная полуворона, полукоршун могла жить в реальном мире! Откуда приходят видения? Откуда брались те чудовища, что мучали его в детстве? Неужели… Неужели со дна…

До крови стиснув зубы, Хоакин резко встал. Бросил взгляд на часы – шесть утра. К черту. Здесь, кажется, есть бассейн… Надо остыть. Прийти в себя, и через час все покажется смешным. Так было всегда – липкий, холодный страх по ночам, и недоумение при свете солнца. Чего было бояться-то?..

Глубоко вздохнув, пилот подошел к двери, распахнул ее и чуть не вскрикнул при виде стоявшей в коридоре белокурой Синтии. Девушка тоже отпрянула, удивленно моргая.

-Хоакин?

-Мэм? – пилот сглотнул. – Простите, я… Не думал встретить кого-то, в такую рань…

Девушка опустила взгляд ниже, и Хоакин лишь сейчас заметил, что на нем ничего нет. Вспыхнув, он рывком отступил в комнату и попытался закрыть дверь, но Синтия поспешно шагнула навстречу и удержала рукой створку.

-Секунду, прошу.

-Извините, я… - страшно смущенный пилот сорвал с кровати простыню и обернул вокруг пояса. – Я… Только проснулся, и…

-Плохой сон? – совсем тихо спросила Синтия.

Хоакин содрогнулся. Девушка вошла в комнату и затворила за собой дверь. Тонкий синий комбинезон, натянутый, очевидно, прямо на голое тело, ничуть не скрывал ее атлетических форм.

-Я не могу уснуть, - сказала Синтия, стоя спиной к Хоакину и глядя в пол. – Кошмары. До вашего появления, я никогда не видела кошмаров.

Пилот нервно оглянулся.

-Простите… Я не совсем понимаю, что происходит.

-Я тоже, - Синтия обернулась. – Я тоже не понимаю.

Она помолчала. Ее бледная и нежная кожа отличалась почти идеальной гладкостью, лишь на левой щеке алела миниатюрная родинка; светло-бежевые, почти белые волосы ниспадали на шею. Утонченные, едва заметные штрихи на красивом лице выдавали латинское происхождение, чувственные губы и глубокие зеленые глаза, вместе с выгнутыми дугой тонкими бровями, довершали портрет. Хоакин невольно подумал, что таким женщинам место на обложках модных журналов, а не в космосе…

-Любите динозавров? – спросила, тем временем, девушка. Пилот, вздрогнув, заставил себя отвести взгляд от ее стройного тела.

-Что?

Синтия кивнула на мультипликационную татуировку, украшавшую грудь космонавта. Тот, с легким смущением, улыбнулся:

-А, вы про ящерку… - он постучал пальцем по рисунку, заставив динозаврика распушить перышки и юркнуть за спину. – Когда я заканчивал школу, живые тату были на пике моды, особенно интерактивные, вроде моей Труди.

-Труди? – переспросила Синтия.

-Этот вид динозавров именуется «троодон», ну, я и прозвал свою ящерку Труди, что б звучало похоже. В детстве смотрел фильм про троодонов, там их величали самыми умными динозаврами за всю историю, а меня в школе, как раз, бесила тупость и ограниченность одноклассников. Когда живые тату вошли в моду, парни кинулись рисовать себе голых фотомоделей, а я решил, назло, сделать самку динозавра… - Хоакин фыркнул. - Все никак не доберусь свести татуировку.

-Не надо, вам идет, - со слабой улыбкой заметила девушка. Пилот развел руками.

-Как скажете, мэм.

Они помолчали.

-Скажите, вы сами вызвались доставить нам воздух? – внезапно спросила Синтия.

-Конечно. Правда, других пилотов моего класса в это время на базе не было. Что вы пытаетесь сказать?

Синтия смотрела в сторону.

-Я проектировала «Феникс». Я не могла допустить такую ошибку при расчетах запасов воздуха и провизии. У меня все учтено с тройным перекрытием.

Пилот удивленно моргнул.

-Но ведь вы сами затребовали помощь!

-Не я, - резко ответила девушка.

Она обернула голову и в упор посмотрела на гостя.

-Здесь что-то не так, Хоакин. Вы мне знакомы. С первого мига, как я увидела вас в шлюзе… Это не объяснить. Будто старый, почти забытый друг. Точнее… Не друг, а…

Их глаза встретились.

-Я в смятении, - тихо сказала Синтия. – Это заметил даже Птальпа. Чертов робот нашпигован датчиками, и вчера, когда вы с Драгомиром ушли, он заявил, будто от одного взгляда на вас у меня… Ну… Будто я вас хочу.

Удивленный Хоакин молча почесал в затылке. Синтия смотрела на него со странным выражением, ее грудь тяжко вздымалась, отвердевшие соски четко проступали под комбинезоном. Озадаченный и, мягко говоря, не ожидавший подобного, пилот сцепил пальцы, мысленно возблагодарив мешковатую простыню.

-Гм-да.

-Это бессмысленно, знаю, - Синтия стиснула кулаки. – Мне тридцать лет, я уже побывала замужем и успела разочароваться. Но проблема в том, что робот прав. Мое тело реагирует на вас, Хоакин, реагирует вопреки разуму. И закрывать на это глаза я не могу. Я должна понять, что происходит. Почему я уверена, что хорошо вас знаю? – она подалась вперед. – Прислушайтесь к себе. К своим чувствам. Мне важно понять, ощущаете ли и вы нечто сходное?

Космонавт сглотнул.

-Мммм… Синтия, я… Не знаю, что и сказать, - он нервно пробежался пальцами по колену. - Вы очень красивы и привлекательны, и я не могу отрицать, что, как мужчина, испытываю определенное… Влечение… - Хоакин вздохнул. - Но я ведь здесь только два дня. Я совсем вас не знаю.

-В том-то и дело, - гневно бросила девушка. – Я сознаю, что тоже не знаю вас, но чувствую, будто знала всю жизнь!

Она рывком отворила дверь и, почти бегом, устремилась в коридор. Изумленный Хоакин вскочил, не зная, должен ли догонять. Секундное колебание оказалось роковым: издали донесся мелодичный сигнал лифта. Растерянный пилот вновь опустился на кровать.

Что происходит? Приступы кошмаров, впервые за много лет. Незнакомая красавица спрашивает, почему хочет с ним переспать. Малоизвестная геологическая станция, которая, на поверку, оказывается вовсе не геологической…

«Я не могу просить вас о такой жертве, Альварес, но других пилотов вашей квалификации на базе сейчас нет, а затребовать помощь с орбиты мы уже не успеваем. Эти идиоты, на «Фениксе», лишь вчера обнаружили, что ошиблись с расчетами и им не хватит воздуха. С тех пор, как Конгресс разрешил частные экспедиции к Марсу и внутренним планетам, смертность на космофлоте подскочила в семнадцать раз» - Бергман прятал глаза. Четыре дня назад, Хоакин полагал, что ему повезло – рискованная, почти героическая миссия, возможность принести реальную пользу, спасти шесть человек. Но ведь все, что требовалось от пилота – доехать на вездеходе из пункта А в пункт Б по прекрасно известному маршруту. Автомат справился бы не хуже, да и груза доставил бы на целую тонну больше. Странно… Хотя, конечно, речь шла о шести жизнях. Вероятно, Бергман просто не хотел доверять роботу столь ответственное задание…

-Проснулись? А я как раз шел вас будить.

Подскочив от неожиданности, Хоакин уставился на лошадиную физиономию доктора Бозановича. Тот стоял в дверях. Немыслимым усилием подавив дрожь и, даже, сумев выдать что-то, похожее на улыбку, космонавт поднялся навстречу.

-Доктор? - слабо спросил он. - В чем дело?

-Начинается погружение, - отозвался Бозанович. - Громов полагает, вам будет интересно.

Хоакин сглотнул.

-Хорошо… Только…  Через пять минут?..

-Одевайтесь. Я провожу.

Хоакин заставил себя кивнуть. Доктор Бозанович молча ждал, пока новый член экипажа надевал комбинезон.

-Кстати, Исаак Абрамович - можно вас так называть? - почему станция носит имя «Феникс-2»? - спросил Хоакин, обтирая лицо салфеткой, заменявшей в космосе умывание. Надо отвлечься. Отвлечься. Просто не думать о странностях, и они сами исчезнут. Так всегда было. Так должно быть.

Физик пожал костлявыми плечами.

-Мифология. Птица Феникс сжигала себя каждые пятьсот лет и возрождалась из пепла. Вероятно, создатели подразумевали, что...

-Нет, нет, - Хоакин вздохнул. - Откуда в названии цифра «два»?

Бозанович хмыкнул.

-А вы не в курсе? Странно. Вы же мексиканец.

«Опять?!»

-И... что? – нервно спросил пилот.

-«Феникс-1» находился в Мексике, - отозвался Бозанович. - В кратере Попокатепетль.

Хоакин моргнул.

-Вот как? - он свел брови. - Погодите-ка. Если вы тут «слушаете динозавров» с Земли, выходит, «Феникс-1» ловил голоса с Венеры?

Физик с легким удивлением смерил пилота взглядом.

-Меткое умозаключение. Вы умны.

Хоакин фыркнул.

-Благодарствую. Так я прав?

-Разумеется, нет, - сухо отозвался Бозанович.

Пилот, вздохнув, почесал в затылке.

-Что ж, сдаюсь и прекращаю строить теории. Надеюсь, инструктаж ответит хоть на некоторые вопросы.

-Ответит, - буркнул физик. - Даже на те, что спрашивать не захотите... Готовы? Идемте.

Они вышли в коридор и направились к лифту. На сей раз ехать предстояло вниз – вопреки привычной логике, обзорный отсек располагался на втором этаже, а не на вершине станции; многослойная обшивка жилых блоков толщиной превышала пять метров и, разумеется, была лишена отверстий, так что наблюдать за грандиозным зрелищем приходилось в экранах. Когда Хоакин и доктор Бозанович вошли в отсек, там уже находились Громов, Джамиля и Драгомир.

-С добрым утром! - приветствовал пилота академик. - Простите, что разбудили, но вы бы ни за что не простили себе, если б упустили такое.

Хоакин с сомнением потер тыльную сторону шеи.

-Честно говоря, профессор, я уже насмотрелся на лаву, врагу не пожелаю...

-Лава? - переспросил Громов. - С чего вы взяли, будто мы хотим удивить вас кучкой плавленых камней?

Космонавт моргнул.

-М-м-м... Ладно, признаю, я заинтригован.

Драгомир рассмеялся.

-Мой дорогой Хоакин Альварес, - торжественно произнес он, широким жестом указав на экран, занимавший всю стену комнаты. - Позвольте представить вам жителей Венеры.

Пару секунд пилот молча смотрел на психолога, затем, сглотнув, рывком обернулся к экрану. Тот полыхал густым, темно-пурпурным заревом, где медленно и тягуче передвигались звездочки, прожилки, странные бесформенные пятна.

-Что это? - шепотом спросил Хоакин. - Похоже на планктон...

-Удивительно меткое сравнение, - Драгомир улыбнулся. - Вы правы, это и есть планктон. Только не органический, как на Земле, а минеральный.

-Вы хотите сказать, жизнь на Венере вместо океанов избрала колыбелью вулканы? - недоверчиво переспросил Хоакин.

Драгомир кивнул.

-Да. Более того, сходная жизнь существует и на Земле, и на Титане, и в других мирах, где недра достаточно раскалены. Не судите о лаве по земным вулканам - то, что мы видим на поверхности, УЖЕ слишком холодное, чтобы эти существа могли там выжить. Подлинная, глубинная магма - совершенно жидкая, как вода, и столь же пластична. Гипотетический дельфин из вольфрама плавал бы там с той же легкостью, как в бассейне.

Пораженный Хоакин приблизился к экрану.

-Непостижимо... - прошептал он.

-Ну, вообще-то, все логично, - заметил Громов, стоя рядом и глядя, как на экране шевелится магма, - Вещество в мантии пребывает в состоянии пластичного «желе» и мало чем отличается от илистых берегов первых океанов, где органические молекулы рождались под бомбардировкой космических лучей. Разве что, в недрах лавовых морей условия гораздо стабильнее.

-Энергии там больше, чем нужно, химических элементов - вся таблица Менделеева, - вставил Драгомир. - Единственная проблема температура. Но, если в основу жизни ложится не углерод, а нечто, куда более стойкое... - он причмокнул губами и молча кивнул на экран.

-Только здесь, на Венере, самой горячей планете Солнечной Системы, существуют условия, позволяющие наблюдать этих уникальных существ в их родной среде обитания, - робко сказала Джамиля. - На Земле пришлось бы рыть до мантии, а там такое давление, что ни один прибор не продержится и минуты. Вы не представляете, что это за чувство для геолога - всю жизнь изучать камни, и вдруг понять, что камни бывают живыми...

Хоакин вздрогнул.

-Насколько они развиты? - спросил быстро.

Девушка развела руками.

-Мы не знаем. До сих пор мы наблюдали лишь аналоги одноклеточных. Вероятно, колоссальное давление в недрах препятствует формированию более сложных организмов.

-Так что, никаких вольфрамовых дельфинов, - ехидно вставил Громов.

Хоакин помолчал.

-Это удивительно, - сказал он, наконец. - Но вы упомянули, что не имеете вещественных доказательств жизни на Венере.

Громов тяжко вздохнул.

-Увы. Нашу теорию почти никто не разделяет. Ортодоксальная наука полагает это... - он кивнул на экран - ...всего лишь минеральными вкраплениями, имеющими не большее сходство с жизнью, чем рисунок дельфина с ним самим. Мы ведь не можем «поймать» это существо и исследовать, оно попросту распадается с уменьшением температуры и давления. А научных приборов, функционирующих в раскаленной до пяти тысяч градусов магме при давлении в десятки тысяч атмосфер, пока не создали.

-Тогда в чем же тайна? - Хоакин прищурил глаза. - Что за открытие вы совершили, что убедило вас считать эти пятна живыми?

Ответил молчавший до сих пор доктор Бозанович:

-Открытие совершили не мы, - сказал он хмуро, - а жители погибшего две тысячи лет назад в извержении вулкана города Куикуилько, на юго-востоке долины Мехико.

-Ваше появление здесь, Альварес, это заговор потусторонних сил! - шутливо вставила Джамиля. - Сама судьба направила к нам мексиканца.

Все рассмеялись, но Хоакин даже не улыбнулся.

-Да, совпадение забавное, - пробормотал он. Все подозрения нынешнего утра разом ожили. - Особенно, если вспомнить, что в моих жилах до сих пор течет кровь тотонаков, основателей упомянутого вами города.

-Действительно? - с удивлением спросил Драгомир. Хоакин нервно усмехнулся.

-В Мексике трудно найти человека без примеси индейской крови. У нас сохранилось немало и чистокровных майя, ацтеков, даже ольмеков... Во мне есть частичка от тотонаков, жителей Теотиуакана. А Теотиуакан основали как раз беженцы из гибнущего Куикуилько.

Громов и Драгомир переглянулись. Профессор задумчиво огладил подбородок.

-Удивительно…

«Не то слово» - подумал Хоакин.

Бергман. Больше некому. И ведь как все рассчитал – если б вездеход стартовал даже на одни сутки раньше, Хоакин успел бы вернуться. Гм-да… Кому-то с большими деньгами очень хотелось, чтобы пилот межпланетного класса Альварес провел на малоизвестной частной станции «Феникс-2» целых 116 суток.

Полно, а произошла ли вообще ошибка с расчетом запасов воздуха? В космосе за такие ошибки, знаете ли, не похвалят. Можно и под трибунал угодить. Неужели Синтия была права, и все подстроили лишь с целью заманить его на станцию? Вполне возможно… Ведь по собственной воле Хоакин, естественно, не променял бы карьеру пилота на сомнительный частный проект. Кардиостимулятор Сатаны, да что же здесь происходит?!

-Полагаете, он может оказаться восприимчив? – тем временем спросила Джамиля.

-Тотонаки владели изначальной, чистой формой, у нас лишь жалкая тень их таланта, - академик нервно сцепил пальцы.

-Сергей, ну сами подумайте, какие тут шансы! Это смешно! - возмутился Драгомир. Хоакин кашлянул.

-Ах да, простите, - спохватился Громов. - Альварес, с учетом ситуации, ваше происхождение - просто чудо. Идемте, - он схватил пилота за руку. - Настала пора вам узнать, какое отношение к земным динозаврам имеют венерианские лавовые амебы!

Ученые стремительно покинули комнату и вошли в лифт. Коридор третьего этажа отличался от прочих – обоев и бордового паласа здесь не было, вдоль стен шли толстые гофрированные трубы системы охлаждения. Едва гидроцилиндры, с шипением, отворили мощную, полуметровой толщины дверь, из лаборатории на людей повеяло холодом. Следом за Громовым и Драгомиром, Хоакин с опаской вошел в большое полусферическое помещение с белыми стенами.

Освещение здесь, почему-то, имело сильный голубоватый оттенок, из-за чего кожа казалась мертвенно-бледной. Вдоль стен тянулись кабели, большую часть места занимали шкафы вероятностного компьютера. В центре, на круглой рифленой подстилке из серебристого алюминия, стояли две самые обычные корабельные койки, а между ними, на увитом проводами хрустальном постаменте, покоился синий кристалл.

Хоакин невольно сглотнул. Драгоценность слегка напоминала сапфир, но имела типичную форму вытянутой призмы со сверкающими, полированными гранями. Вещество кристалла было полупрозрачным, однако, не чистым, как у бриллиантов, а с многочисленными прожилками, звездочками и...

-Не может быть! - Хоакин вздрогнул. - То же самое, как в лаве!

Драгомир подошел к постаменту и жестом поманил к себе пилота.

-Только руками не трогайте, - сказал он тихо. - Это не камень, а живое существо. Причем разумное.

Пораженный Хоакин склонился над кристаллом. Вблизи сходство с обитателями Венеры стало еще более очевидным.

-Разумное существо? - переспросил пилот внезапно охрипшим голосом.

Подошли Громов, Исаак и Джамиля. Некоторое время все хранили молчание.

-Если вы, когда-нибудь, думали о чем-либо «медленно», можете смело считать себя наивным, - произнес наконец Драгомир. - По сравнению с жизненным циклом этих организмов, цивилизации вспыхивают и сгорают во Времени, будто бабочки-однодневки. Мы полагаем, что кристалл, на который вы сейчас смотрите - нечто вроде детеныша; ему около ста миллионов лет.

-Невероятно, - прошептал Хоакин. - Но если они похожи на обитателей магмы, каким образом выживают при столь низких температурах?

-Мы считаем, перед нами другая, хоть и родственная форма жизни, - ответил Громов. - И происходит она не из Солнечной Системы. Эти существа расселяются по Галактике, попросту летая меж звезд, как астероиды. Их путешествия длятся миллионы, десятки миллионов лет. Судя по спектральному анализу, они возникли в эпоху первого поколения звезд - более двенадцати миллиардов лет назад, то есть, почти одновременно со Вселенной.

Хоакин сглотнул.

-Но как вы столько узнали? Как догадались, что ОНО живое и к тому же разумное?

Ученые переглянулись. Ответила, с невеселой улыбкой, Джамиля:

-Мы просто его спросили.

Повисла тишина.

-С ними можно... Общаться? - выдавил Хоакин.

-Не мелите чепухи, - хмуро ответил Бозанович. - Прежде, чем кристалл успеет сформировать мысль, вы умрете от старости. Но некоторые люди, очевидно, обладают странным... резонансом, совместимой структурой мозга, я не понимаю механизма этого процесса. К сожалению, с фактами не поспоришь.

-Видите ли, - нервно заметил Громов. – После обретения нового тела, знакомый вам сеньор Птальпа вдруг обнаружил способность воспринимать память, скрытую в этом... камне. И не только воспринимать, но и транслировать другим людям.

Драгомир фыркнул.

-Нам известно о двух таких кристаллах – второй, гораздо более крупный, был найден в начале 20-го века в России и, долгое время, покоился в геологическом музее города Новоуральск. Затем этот город стал называться Свердловск-44, и дальше следы камня теряются, мы так и не сумели его отыскать. К счастью, еще один осколок, на который вы сейчас смотрите, хранился в личной сокровищнице семьи Птальпы на протяжении веков, а до того переходил из рук в руки. И даже не считался особо ценным - так, где-то между хризолитом и опалом. Мы проследили его историю лишь до города Куикуилько; не вызывает сомнений, что жрецы тотонаков умели читать память камня.

-Вероятно, именно так появился образ Пернатого Змея, - вставила Джамиля. - Больше нигде на Земле, ни один народ не снабжал рептилий перьями, а мы сегодня знаем, что большинство динозавров имели перья. Это невозможно понять по окаменелостям.

Хоакин вспомнил о приступах галлюцинаций, и все кусочки мозаики, разом, внезапно собрались в единую картину. Ну конечно, вот, почему его сюда затащили! Должно быть, они искали людей с подходящими генами, ведь на космофлоте не так уж и много потомков индейцев… Ахнув, пилот рывком обернулся к девушке:

-Вы сказали, я могу оказаться восприимчив!

Джамиля кивнула.

-Тотонаки не просто «слушали» память кристалла, как может наш Птальпа, нет, они явно ВИДЕЛИ. Их астрономические познания было просто невозможно обрести без приборов, компьютеров и многолетних наблюдений. Их письменность представляла собой цепочки узелков - нигде на Земле больше не создали подобную.

-А теперь приглядитесь к вкраплениям в кристалле - что это, как не цепочки удивительных, божественных знаков? - Громов развел руками. - Безусловно, они считали драгоценность посланием богов. Ведь боги им ЯВЛЯЛИСЬ, достаточно было коснуться волшебного камня... Но, в то же время, видения открывались лишь избранным. Я убежден, что в те времена жрецы устраивали детям такие же тесты, как сегодня делают в Тибете при поиске Далай-Ламы.

Хоакин нетерпеливо огляделся.

-Я хочу испытать кристалл.

Драгомир усмехнулся.

-Для того мы сюда и поднялись. Снимайте комбинезон и садитесь на кровать.

Пилот молча последовал указанию. Врач подошел к нему, чтобы закрепить на груди электроды, но вскрикнул и отпрянул, когда яркий цветной динозаврик промчался по коже Хоакина и клацнул нарисованными зубами.

-Что это?!

-Труди, не шали, - строго приказал пилот. Динозаврик, уныло повесив голову, перебрался к нему на плечо и свернулся клубком. Джамиля восхищенно всплеснула руками:

-Какая прелесть!

-Надо же… - смущенный Драгомир взъерошил копну седых волос. – Давненько не видел живых тату. А почему стенонихозавр?

-Это самочка троодона, - улыбнулся Хоакин.

-Троодон и есть стенонихозавр…

-Драгомир, не отвлекайтесь, пожалуйста, - напомнил Громов. Врач спохватился:

-Простите. Альварес, поднимите левую руку… Вот так, - очередной датчик занял место подмышкой. Хоакин оглянулся:

-А где Синтия и Птальпа?

-Разгружают ваш вездеход.

-Да! – вспомнил пилот, - Почему вы привезли кристалл на Венеру?

Бозанович мрачно усмехнулся.

-Хороший вопрос...

-Обитатели лавы оказывают на камень мощнейший усиливающий эффект, - объяснил Громов. - Дома, в комплексе «Феникс-1», Птальпе удавалось получать лишь отрывистые, мутные клочья, поскольку на Земле жители магмы не поднимаются близко к поверхности. Здесь - мы будто слушаем качественную фонограмму. Это невозможно описать, Хоакин, вы буквально ныряете в эпоху динозавров! Если ящер проходил близко от камня, вы его не только слышите, вы его ЧУВСТВУЕТЕ - его мощь, его влажное тепло, шум дыхания.

-Но не видите? - уточил Хоакин.

Джамиля вздохнула.

-Увы. Максимум, чего мы добились от Птальпы - смутных переходов между светом и тьмой. Впрочем, и это невероятный результат, если вспомнить, откуда извлекается информация и сколько миллионов лет она там хранилась.

-Но не унывайте, - Драгомир фыркнул. - Наш дорогой Исаак Абрамович разрабатывает программу, которая вскоре позволит по одним лишь звукам с большой достоверностью моделировать изображение. А чтобы вам было легче это оценить, добавлю, что сами звуки, собственно, считываются из нашего мозга через энцефалограмму и реверсивное воссоздание колебаний барабанных перепонок, причем отфильтровываются в реальном времени.

-Минутку, - Хоакин вздрогнул. - Ведь у кристалла нет органов чувств. Ему просто нечем улавливать свет и звуки!

Бозанович, впервые, посмотрел на пилота с явным уважением.

-Блестяще, - буркнул он под нос. - Вы и правда умны.

-Это не ответ.

-Ответа у нас нет, - помолчав, сказал Громов. - Есть только предположение.

-Поделитесь, если не трудно.

Академик вздохнул.

-Доктор Бозанович, будучи практиком, уже задавался этим вопросом на ранней стадии проекта. Мы долго искали ответ, и пришли к выводу, что единственная правдоподобная гипотеза - кристалл пользуется органами чувств тех существ, что его окружают. Иначе говоря, все, что мы слышим, миллионы лет назад слышал динозавр, пробегавший рядом с камнем, а камень фиксировал как бы «фотоснимки» его мозга на момент встречи. Если мы правы - внутри кристалла, безусловно, хранится не только все, что динозавр видел и слышал, но и то, что он ПОМНИЛ. Просто мы пока не умеем это извлекать...

-Готово, - прервал Драгомир. - Выпейте стимулятор и ложитесь на спину, расслабьтесь. Я подключу вас к камню так, чтобы вы не знали, когда произойдет контакт - этим уменьшается эффект самовнушения. Миллион к одному, что ничего не получится, но если ВДРУГ чудеса еще не кончились - не пугайтесь.

Хоакин, поморщившись, осушил стакан зеленоватой шипучей жидкости и лег на кровать.

-Пугаться? - переспросил он негромко.

Драгомир, который уже расстегивал комбинезон, готовясь занять место на соседней койке, стрельнул в его сторону глазами.

-Тут вам не кино и не виртуальная реальность, - отозвался он неожиданно серьезно. - Вы погружаетесь в чужую память, Хоакин. Проще говоря, вы на короткое время становитесь иным существом. Полностью, каждой клеточкой мозга. В течение сеанса здесь, на койках, будут лежать два спящих динозавра с нашими телами.

Пилот неуверенно хмыкнул.

-Звучит и пугающе, и заманчиво.

-Потому, что так и есть, - сказала Джамиля негромко.

Хоакин уже собирался ответить, но в этот миг, очевидно, верный своему слову психолог без предупреждения включил связь и пилот провалился в Ничто.

Испугаться он просто не успел, поскольку в следующий миг грохот вспорол небо, и он полетел от слепящего Зверя, что, в мгновение, сделал Солнце тусклым. Он летел, а ветры кидались под крылья, выворачивали плечи, и он бросался из стороны в сторону, и слышал, как под натиском Зверя его кости хрустят, будто ледяные соломинки. Жар настиг его, запалил ему перья, и он закричал, и упал с высоты в озеро, трепещущий, мгновенно утративший небо.

Он вынырнул, но воздух жег изнутри, сознание мутилось. Взбесившееся озеро швырнуло его на берег, и он встал, опаленный, уже бескрылый. Вселенная сошла с ума, мир заходился в конвульсиях. Новый удар расплескал землю, он вскрикнул. Спасения ждать было неоткуда, он уже чувствовал, как Зверь мчится к озеру, слышал жар его глаз, видел запах пылающих жвал.

Шатаясь, он распахнул изорванные крылья, чтобы встретить смерть лицом. Вдали, его уничтоженный рай погибал во чреве ненасытного пламени, и он твердо знал, что это - конец, и дальше сражаться бессмысленно, но все равно трепетал, тянулся во тьму опаленной надеждой… И дотянулся.

-Кто ты?! – голос, полный ужаса, возник в разуме. - Кто ты?!!

И тогда он закричал, торжествующий, счастливый – потому что в искалеченном, сгорающем мире, за миг до смерти, он победил.

-Не бойся! - послал он мысль. – Не бойся! Смотри, запоминай! Ты должен запомнить! Не бойся!

Слезы. Откуда слезы, ведь плакать он не умел?!

-Я вижу, - донеслась дрожащая мысль.

-Запомни все, - сказал он в бешенстве. – Запомни, слышишь? Вот, что нам уготовано, вот, как завершится наш путь.

-Зачем? Зачем показал?! Я не хочу! Не хочу знать!!!

-Еще не поздно изменить судьбу, - с мукой выдохнул он. Его перья тлели, он сгорал заживо и спешил, надеясь, что успеет предупредить. – Ищи на севере, где вечно дуют ветры, где вода тверже камня, а воздух обжигает сильнее пламени… Там, в глубинах Дар-и-Нур, таится наша смерть, но там же и ключ к спасению. Запомни, что я показал, помни каждый миг, каждую долю вздоха! Не дай этому случиться! Не дай!

-Я… Запомню… - шепнула мысль, и он улыбнулся. Он продолжал улыбаться, даже когда огненный Зверь с неистовым, алкающим воплем выжег ему глаза и растерзал тело.

0

21

Интересно) Вот только в самом конце не понял что к чему)

0

22

Не понял? Что именно?

0

23

Ну под конец... кто за ним гнался и почему разорвал. И еще слишком часто встречалось слово "сглотнул", мне в эти моменты хотелось сделать то же самое  :D

0

24

Он переживает моменты, которые миллионы лет назад переживал динозавр.
Гнался собственный страх.

0

25

Понятно... спасибо.

0

26

В общем, по трем главам не  так уж понятно... поэтому я скоро выложу следующие три =.

0

27

фю-у-ух... Вот и дописал еще пару глав.

№4

Глава 4




С расстояния полукилометра, клубы песочного тумана выглядели нереальными, призрачными утесами, что непрерывно меняли форму, сталкивались и пожирали друг-друга. Врум, пестрая полуптица-полуящерица величиной с крупного орла, сидел на дереве и уныло разглядывал редкое явление.

Он обладал широкими когтистыми крыльями, длиннющим (втрое длиннее тела) оперенным хвостом и мощными, мускулистыми лапами с огромными когтями. Его желто-зелено-серо-буро-черно-оранжевое оперение сильно отличалось от грубоватых, колючих перьев Тари и Аоки. Будучи куда ближе к птицам, чем к рептилиям, рахонавис не знал, что вылупился самым совершенным птицеящером мелового периода и одной из немногих первоптиц, способных к полноценному полету. Зато, ему было прекрасно известно, что других рахонависов в Долине не водилось. Даже яйцо, из которого вылупился он сам, принесла река; птенца выходили в Оазисе.

Нахохлившись и распушив воротник перьев, Врум с завистью наблюдал, как вдали по траве катаются сплетенные тела его друзей. Он никогда не признался бы, но часто, тайком, летал следом за Тари и Аоки на границу пустыни, пытаясь понять, что же они тут нашли интересного.

До сегодняшнего дня, все было просто скучно - асски ложились на землю и засыпали. Да и сегодня, в принципе, не случилось ничего удивительного... Врум уныло взъерошил перышки. Нет, никогда ему не найти подруги. Сколько сезонов уже пропущено? Три? Десять? При взгляде со стороны, никто бы не поверил, что растрепанный пернатый Врум почти вдвое старше своих лучших друзей-ассков. Он и не чувствовал себя старшим... Одиноким он себя чувствовал. Безумно одиноким, глупым, никому не нужным комком перьев.

Вдали, клубок из тел Тари и Аоки, наконец, распался, но отдых продлился недолго и, едва переведя дух, вскоре асски вновь катались по траве, рыча от возбуждения и нежно кусая друг-друга. Окончательно расстроившись, Врум расправил пестрые крылья и взмыл в небо, помчавшись прочь от пустыни.

Несколько лет назад, тоскуя, одинокий рахонавис уже обращался в Оазис с просьбой указать ему путь из Долины, но в тот раз передумал, услышав, что за горами утратит разум. Сейчас, идея уже не казалась ему такой страшной. Много ли радости быть разумным, коли осознавать себя приходится в одиночестве? Быть может, такому, как он, разумнее оставаться животным?..

Расстроенный и мрачный, Врум опустился на вершину одного из последних древовидных хвощей, что росли у подножья гор. Поднял голову к небу. Северо-Восточная Гряда, неприступные, клыкастые утесы, усыпанные булыжниками холодные склоны. Если весь день, не отдыхая, лететь отсюда на запад, окажешься над ущельем Гордой Змеи; река, что прогрызла это ущелье за миллионы лет, некогда принесла в Долину маленькое, пятнистое яйцо рахонависа.

Врум вспомнил страшные истории, что слыхал в Оазисе от других сирот. Говорили, если плыть против течения, ты постепенно начинаешь забывать, кто ты, забывать друзей, свою жизнь. Разум гаснет, глаза тускнеют. За пределами Долины, в диких прериях, даже мудрые Хранители Оазиса превращаются в тупых, ничего не понимающих зверей, но это не самое страшное...

Самое страшное Врум тогда не понимал, как не понимало большинство других птенцов. Но взрослые, особенно патрульные птераны, что часто облетали Долину вдоль границ диких прерий, рассказывали - там, за горами, с тобой происходят ужасные вещи. Ты начинаешь чувствовать внутреннюю боль, словно пустоту в животе, и избавиться от нее можно, лишь положив что-то в пасть. Плоскозубые хатта начинали жевать траву и листья, и не могли остановиться, иначе боль доводила их до смерти, но самое кошмарное, самое невероятное – все хитти, у кого зубы были треугольными, лишались разума и превращались в... Пожирателей трупов! Только, в отличие от гадких нхорнов, что обитали в Долине, за ее пределами безумцы уже не искали мертвые тела, а принимались... Убивать хатта...

Врума передернуло. У него самого по краям клюва имелось множество мелких, острых зубцов. Неужели за горами он утратил бы разум и принялся кусать Мирри?! Кррра... Нет, должно быть, сказки - они и есть сказки. Никто ведь ни разу не летал к Далекому Цветку, откуда ж взялось поверье, будто чем к нему ближе, тем сильнее «голод»? Кррра! Смешно! Сказки.

Вздохнув, рахонавис опустил голову и вздрогнул, заметив, как что-то шевелится в траве, у корней хвоща. Приглядевшись, Врум брезгливо поджал хвост: керраи.

Интересно, что они делают? Похоже, спариваются... Точно, спариваются. О! Какой камешек! Сверкающий камешек! Врум жадно раскрыл клюв. Рядом с парочкой керраи лежал яркий блестящий кристалл изумительного голубого цвета. Это был... Был... Самый красивый камешек, что Врум видел в жизни! И такая вещь должна принадлежать вонючим пушистым керраи?!

Никогда! Взмахнув крыльями, Врум сорвался с ветви и камнем рухнул к добыче. Пушистики заметили опасность слишком поздно; они только-только опомнились и запищали, как счастливый рахонавис уже взмыл к соседнему хвощу с кристаллом в когтях.

-Отдай! Отдай! - керраи метнулись вверх по стволу, но они были всего лишь прыгунами, а Врум мог летать. Издав ликующий вопль, он взвился в небо и дал круг над деревьями.

-Моё! Моё! - прокричал он разъяренным керраи, что пищали и скакали по веткам внизу. В ответ в него запустили шишкой, но Врум легко увернулся и, страшно довольный, помчался прочь, чувствуя в лапе сладкую тяжесть добычи.

Какой камешек!!! Тари себе хвост откусит, когда увидит! Аоки будет день и ночь бегать следом, умоляя подарить камень ей! Даже Мирри, наверно, обратит внимание...

Спеша показать находку друзьям, рахонавис вернулся к границе пустыни, где час назад видел ассков, но Тари и Аоки уже ушли. Врум слегка запыхался - камешек оказался неожиданно увесистым, так что он решил передохнуть, прежде, чем отправляться в долгий полет домой. Рахонависы летали плохо и быстро выбивались из сил; как ни странно, отсюда до водопада, где жили друзья, крылатый Врум добирался дольше, чем бескрылые, зато ловкие и выносливые асски.

Песчаный туман уже распался на отдельные клубы пыли, парившие в воздухе, будто невероятные медузы. Усевшись на то самое место, где недавно лежали Тари и Аоки, Врум тщательно отряхнулся от песчинок, набившихся в перышки, и принялся с восхищением разглядывать кристалл.

Таких камней он раньше не видел. Прозрачный, с тончайшими ультрамариновыми прожилками, продолговатый кристалл был втрое больше его главного когтя. Казалось, драгоценность светится сама, до того чистым и ярким был голубой блеск. А вдруг это… Вдруг это семя Далекого Цветка?! Его лучи как раз отливают голубизной!

На мгновение, Врум даже зажмурился от удовольствия, представив, как украсит его гнездо это маленькое чудо. Подобно многим птицам, до появления которых на Земле оставались еще десятки миллионов лет, рахонавис испытывал непреодолимую, врождённую тягу ко всему яркому и блестящему. Дома, на утесе за водопадом, его гнездо было переполнено всевозможными «сокровищами», которые Врум тащил отовсюду, нередко нарываясь на неприятности. Но такого камешка, определенно, у него еще не было... Да вообще ни у кого не было!

Керраи живут в предгорьях. Наверно, откопали кристалл, когда рыли очередную нору. Глупые, пушистые керраи! Разве можно оставлять такое сокровище без присмотра? О, Врум никогда, никогда-никогда не потеряет свою прелесть. Он попросит Тари сплести веревочку из волокнистых папоротниковых листьев и будет носить камень на груди! Пусть все видят, какое чудо есть у одинокого рахонависа...

Порыв ветра шевельнул перья счастливого Врума, и тот сильно вздрогнул: в шелесте песчинок ему послышалось далекое карканье. Поспешно усевшись прямо на кристалл, чтобы тот не привлекал внимания, встревоженный птицеящер оглядел окрестности.

Метрах в девятистах от места, где сидел Врум, высоко на утесе, что-то происходило. Рахонавис напряг зрение: оно, как и у всех хищных птиц, было у него великолепным, цветным и стереоскопическим.

Поэтому, вопреки расстоянию, Врум сумел разглядеть картину, от которой все его перья поднялись дыбом. Там, в высоте, целая группа странных черных птиц клевала и била крыльями окровавленную, измученную птицу того же вида. Прежде, чем Врум успел хоть что-то придумать, жертве нанесли последний жестокий удар, и она сорвалась с утеса. Потрясенный рахонавис, открыв клюв, молча смотрел, как тело катится по камням, оставляя кровавый след и теряя перья.

Пара секунд - и несчастная птица мертвой рухнула на песок у подножья скалы. Преследователи спикировали следом, но приземляться не стали. Покружив над окровавленным телом, каждый из них издал гортанный хриплый крик и резко ударил крыльями. Мгновение - и палачи взмыли в небо, исчезнув за горной грядой с невероятной, немыслимой для рахонависов скоростью.

Потрясенный Врум сглотнул. Вот, значит, что происходит с разумными вне Долины... Какой кошмар! И он собирался туда лететь?! Его затрясло.

Не в силах молча сидеть, рахонавис схватил когтями кристалл и взмахнул крыльями. Расстояние до утеса было совсем небольшим, птицеящер оказался там менее, чем через минуту - однако его, все равно, успели опередить: возле мертвой птицы, жадно глядя на труп, уже сидел оголодавший костлявый нхорн. Темневшая в сотне метров к востоку нора отвечала на вопрос, как зверь оказался здесь столь быстро.

Сырой, сладковатый запах крови моментально вызвал у Врума головокружение. Опустившись на камни, испуганный и растерянный рахонавис инстинктивно зашипел и замахал крыльями на нхорна. Тот глухо заворчал, оскалил клыки, но не рискнул связываться с вдвое более крупным птицеящером. Отогнав падальщика, Врум робко тронул крылом жертву. И отскочил, как ужаленный - глаза «мертвой» птицы слегка приоткрылись.

Это мгновенно все меняло. Раненного - в Оазис! Врум так четко помнил закон, что, на миг, даже позабыл о кристалле. Рахонавис был вчетверо больше израненной птицы, но, если схватить ее когтями и взлететь - бедняжка истечет кровью раньше, чем он достигнет Оазиса. Что делать? Что делать?! Эх, почему рядом нет Тари...

-Я сейчас! - выпалил Врум. - Не умирай! Я придумаю, как помочь!

Что бы сделал Тари? Что бы сделал Тари? Быстро, быстро! Думай, пернатый, как бы поступил твой друг?! Он... Он... Позвал бы Мирри!!! Нет, пока она сюда добежит, полдня пройдет... Листья? Обмотать листьями!!! Но кровь все равно будет течь, и...

-Подойди, - прохрипел умирающий.

Врум содрогнулся.

-Я не знаю, как остановить кровь! Я отнесу в Оазис!

-Нет... - раненный с трудом дышал, кровь пузырилась в ноздрях-дырочках у основания черного клюва.  - Меня... Не спасти... Хотели... Помешать... Чтобы никто... Не узнал... Слушай внимательно... Запомни...

-Я слушаю, слушаю! - Врум трепетал. Он никогда раньше не видел смерть.

Окровавленная птица мучительно приоткрыла клюв.

-Передай… Своим… Я не смог… Ахав... Не справился... - он захрипел. Перепуганный Врум накрыл крылом самую страшную рану в груди птицы, чтобы хоть немного задержать кровотечение.

-Дар-и-Нур... - выдохнул умирающий. - Море... Света... Ищите... Дар-и-Нур... Там... На дне... Смерть... Меньше года... Я не сумел! Не сумел! Осталось... Меньше года... Смерть для всех... На север... Ищите на севере...

-Что искать?! - от страха все перья Врума поднялись дыбом, хвост распушился. - Что искать?!

Черная птица судорожно напряглась, попыталась ответить, но лишь каркнула кровью. Мучительно дернулась, и тут ее взгляд упал на кристалл, что, забытый, валялся рядом. Умирающий страшно захрипел:

-Откуда?!.. Отку... Ххрр... Хххх... - трепещущее тело изогнулось дугой и задергалось. Рахонавис, в отчаянии, распластал по земле крылья:

-Не умирай! Стой!

-Поздно, - буркнул нхорн.

Черная птица в последней судорожной конвульсии рванулась вперед и упала окровавленной грудью прямо на кристалл. В ее глазах, на миг, полыхнуло синее пламя, но огонь тут же погас, клюв с тихим хрипом приоткрылся, и несчастная застыла на песке мертвым клочком перьев. Испуганный и растерянный, Врум отпрыгнул назад, глядя на труп широко открытыми глазами. Из оцепенения его вывело лишь движение нхорна; сообразив, что сейчас будет, рахонавис в панике загородил собой тело птицы и распахнул крылья:

-Кррра!!!

-Посторонись, - глухо сказал зверь. – Все мертвые принадлежат нам. Таков закон.

-Нет! – Врум замотал головой. – Я отнесу его в Оазис! Должен передать слова! Важно!

-Используй наарен, - нхорн кивнул на залитый кровью кристалл. Рахонавис отпрянул:

-Что-что-что?

В черных глазах падальщика загорелся гнев, а на острой мордочке отразилось подозрение.

–Ты не знаешь, зачем нужен наарен?

Врум ошалело мотнул головой. Нхорн, пробурчав что-то под нос, шагнул вперед, но рахонавис зашипел на него и отпрыгнул, схватив лапой погибшую птицу вместе с кристаллом.

-Совсем спятил? – гневно спросил нхорн. – Или вчера вылупился? Мертвые принадлежат нам! Если кто помешает нашей работе, с него живьем сдерут шкуру, а семью вышвырнут из Долины!

-Сдерут шкуру? – растеряно пробормотал Врум. Зверь зло прижал уши.

-Плохо ж ты помнишь законы вашего добренького Тики-Ра… Прочь! – он оскалил зубы. Но рахонавис лишь громче зашипел и, сильным ударом хвоста, отшвырнул костлявого зверя на пару шагов. Яростно зарычав, нхорн взвился на ноги и припал к земле.

-Я отнесу птицу в Оазис, - прокаркал испуганный, но готовый идти до конца Врум. Зверь выругался на неизвестном языке.

-Ты где взял наарен, а, пернатый? – процедил он сквозь зубы.  – Я такого крупного отродясь не видал. Не знаешь, как им пользоваться, а? Ведь не знаешь?

Врум резко подался вперед:

-Камень мой!

-И давно он стал твоим?

-Очень давно! Очень-очень!

-Ох, не похоже… - нхорн криво ухмыльнулся. Его черно-бурая шерсть была испачкана пылью, роскошный некогда хвост облез, а в огромных треугольных ушах, на просвет, были видны тысячи кровеносных сосудов. –Ладно, пернатое, я сегодня добрый… Оставь птицу, а сам убирайся, и я не расскажу в Оазисе о твоем преступлении. Наарен запоминает все, что происходит вокруг. Покажешь его любому, кто умеет читать память, так и передашь слова этой падали…

Врум гневно распушил воротник перьев.

-Думаешь, я глупый? Да? Да? Я не глупый! Если камень все помнит, он и твои слова вспомнит! Что ж ты грозишься рассказать, коли все и так услышат наш разговор? А? А?

Нхорн почесал задней лапой за ухом.

-Ну, ладно, - буркнул он в пустоту. – Добрые дела, как известно, наказуемы. Что ж, пернатый – лети в свой Оазис. Да не жалуйся, когда с тебя начнут сдирать шкуру. - Изогнув гибкое, длинное тело почти пополам, зверь принялся невозмутимо вычищать из своего хвоста колючки и сухую траву.

-Кррра? – птицеящер вопросительно склонил голову набок.

-Ты помешал моей работе, - нхорн зубами вытянул запутавшийся в шерсти прутик и метнул на Врума злобный взгляд. – По закону Тики-Ра, с тебя сдерут шкуру, труп отдадут мне, а твою семью вышвырнут из Долины. Так-то.

Рахонавис прищурил глаза:

-Все ты врешь.

-Увидишь сам.

-Врешь! Врешь!

-Увидишь.

-Нет у нас таких диких законов! – возмутился Врум.

-Угу, угу.

-Ах так?! – рахонавис взвился от гнева, заметив, что зверь направился обратно к своей норе. – Кррра! Ну, погоди же! Как тебя зовут?

-Пожиратель трупов, - буркнул нхорн, не повернув головы. Врум моргнул.

-Так и зовут?!

-А с каких пор ящерицы научились звать нас по именам? – тяжело спросил зверь.

Врум озадаченно распушил перья.

-Я не ящерица…

-Ого?

-Угу!

Нхорн безнадежно покачал головой.

-Да уж… Рифом меня звать. Черно-бурый Риф. Так и передай в вашем Оазисе, - угрюмо фыркнув, пушистый зверь продолжил свой путь. Врум, с огромным трудом, взял себя в лапы и перевел взгляд на мертвую птицу. Та, по-прежнему, лежала на песке, глядя вперед остекленевшими глазенками.

-А вдруг он не врал? - пробормотал рахонавис. И посмотрел на окровавленный кристалл. Да уж… Хранительница Лаэллин очень строгая, она непременно захочет узнать, откуда у Врума такой замечательный камень. А если нхорн говорил правду?!

Тари! – внезапно вспомнил Врум. Тари умеет возвращать память – значит, он через камень услышит весь разговор. Но Тари его лучший друг, он никогда не предаст! Тари скажет Хранительнице, что никакого нхорна не было. А если этот пожиратель трупов сам заявится в Оазис, Врум поднимет его на смех! Да! Да! Так и будет!

Разрываясь от неуверенности, рахонавис хрипло каркнул и накрыл голову крылом. Как же быть? Ведь лететь в Оазис, так или иначе, придется…

Оазисом в Долине называли довольно крупный метеоритный кратер диаметром около километра, с идеально круглым горячим сернистым озером в центре. Там, уже много столетий, была сосредоточена активность руководивших Долиной Хранителей, наиболее опытных и умных представителей своих видов. В Оазисе, также, находилось Гнездо Заботы, где работал Тари – там лечили раненных, воспитывали сирот и помогали молодым родителям.

В Гнезде всегда бывало многоящерно, но сегодня, число посетителей превосходило всякие рамки. Большинство принадлежало тому же виду, что и Тари - асски; грузных хатта и высоких, тощих аскенов видно не было.

Осторожно ступая и глядя под ноги, чтобы не раздавить, ненароком, мелких завриков, могучая Мирри подошла к площади собраний, огороженной деревьями зеленой лужайке, где толпа была особенно густой. В центре круга, образованного почти сплошь ассками, друг против друга стояли двое Хранителей. Тари и Аоки с волнением подались вперед - спор, похоже, шел нешуточный.

-...несправедливо! - крупный серо-зеленый асск, в котором Тари узнал собственного деда, яростно бил хвостом. - У вас нет знаний, чтобы принимать решения!

-Граа, так уже сотни раз бывало в прошлом, - сурово возразила Хранительница Лаэллин, известная всей Долине глава Гнезда Заботы.

-Но сейчас нет и намека на перенаселение! Тем более, нашим видом!

-Откуда тебе известно? - Лаэллин прищурила глаза. - Ты проводил исследования? Рассылал анурогнатов в разведку? Опрашивал вождей?

-В этом нет нужды, - резко отозвался Граа. - Ты отлично знаешь: когда в Долине наблюдается перенаселение, многих начинает тянуть в дикие прерии и они уходят сами!

Лаэллин покачала головой. Ее вид был совсем некрупным, даже меньше ассков, поэтому смотреть на Граа ей приходилось снизу-вверх.

-С твоими сородичами это не работает, - сказала она тяжко. - Вы слишком высокоразвиты. Перенаселение ассками у нас впервые, и меры также приходится принимать впервые. Но в самом факте перенаселения, ничего нового нет!

Граа гневно прижал хохолок перьев.

-Выходит, вы хотите ограничить размножение самого развитого вида в Долине?

-От того, что асски умнее прочих, у них не появляется больше прав на жизнь, - резко ответила Лаэллин. - Здесь все равны, Граа. От самого глупого асогната до твоего внука, обладающего наивысшим интеллектом в Долине!

-И что же? - асск прищурил глаза. - Ему теперь запретят оставить потомство? Весь этот интеллект исчезнет вместе с Тари, просто потому, что вам взбрело в головы уменьшить число моих родичей?

Огромная Мирри недоуменно фыркнула, Аоки бросила на Тари удивленный взгляд. Тот, страшно смущенный, издал тихий зов, желая привлечь внимание.

-Лаэллин, я получил послание...

-Не вмешивайся, - резко оборвал Граа. - Речь о твоем будущем, мальчик.

Гигантская Мирри с тревогой переводила взгляд с ящера на ящера.

-Мирри не понимает, - заметила она нервно. - Мирри тревожится.

Граа громко фыркнул.

-Вот-вот, - он ткнул лапой в сторону великанши. - Пусть размножаются эти безмозглые куски мяса, а мой вид потихоньку вымирает. Вы этого хотите, Лаэллин?

-Граа! - бешенство мгновенно охватило Тари от кончика носа до кончика хвоста. Спрыгнув со спины Мирри, он с разгона боднул деда головой в бок и встал над упавшим, яростно хлеща себя хвостом. Все отшатнулись, Аоки в ужасе прижала лапки к пасти.

-Я не знаю, что здесь творится, - тяжело дыша, бросил Тари. - Я только что приехал. Но и того, что я слышал, более чем достаточно. Граа, ты позоришь мой род и мое гнездо! Прочь отсюда! - он оскалил зубы.

Пожилой асск единым прыжком взвился на ноги и оскалился в ответ.

-Ты забываешься, птенец, - свирепо отозвался Граа. - Гнездо, где ты вылупился, принадлежит мне. И только я буду решать, кому и куда убираться!

Он обернул голову к Лаэллин:

-Видите, к чему ведет ваше решение?

-Не наше решение, а твоя агрессия, - жестко возразила Хранительница. - Мы всего лишь хотим уменьшить темпы размножения ассков, а не запретить вам размножаться! Все, чего просит Гнездо Заботы - пропускать каждый второй брачный сезон. Это не повод для драки!

-По-моему, ничего страшного... - робко заметила Аоки, бросив затравленный взгляд на Тари. - Только... Лаэллин... Мы как раз собирались поговорить... Об этом... - она нервно дергала хвостом.

Хранительница успокаивающе подняла лапу.

-Не бойся, Аоки, столь выдающегося асска, как Тари, решение не коснется. Вы спарились?

-Стоп! - Тари топнул ногой. - Я, между прочим, тоже здесь!

Граа презрительно царапнул когтями землю.

-Мой род не станет подчиняться такому несправедливому решению.

Среди слушавших ассков поднялся гул, многие тревожно заверещали. Лаэллин, явно испуганная, подняла лапы, призывая к вниманию.

-Вы свободное племя, а не потомки этого старого дурака! - крикнула она из-за всех сил, чтобы слышали даже в задних рядах. - Мы тысячи лет мирно живем бок о бок, и за тысячи лет решения Оазиса ни у кого не вызывали сомнений! Поймите, это нужно для общего блага, в том числе и вашего! Если перенаселение ухудшится, многие виды почувствуют тягу в прерии и утратят разум, погибнут, вы понимаете?

-С каких пор мы чем-то обязаны Оазису? - резко оборвал Граа. - Его создали мои предки, асски! И лишь спустя много лет, размякнув, позволили и другим видам становиться Хранителями. Даже некоторым хатта, вроде вас, Лаэллин! Так что же, теперь наше собственное творение станет отбирать у нас детей?! Этому не бывать! - он тоже повысил голос. - Род мой! Я, Хранитель Граа, говорю вам: не подчиняйтесь решениям Оазиса. Они приведут вас к гибели!

Поднялся такой гам, что отдельные голоса перестали быть слышны вовсе. Тари, Аоки, Граа и Лаэллин что-то кричали, перепуганная Мирри во всю глотку ревела. Никто не заметил, как с воздуха на спину драконессы тяжко рухнул Врум.

А вот запах крови ощутили все, и гвалт моментально затих. Пораженные асски, как один, уставились на черную птицу, что держал в когтях весь забрызганный кровью рахонавис.

-Врум?! - Тари отпрянул, Аоки вскрикнула. - Что случилось?!

Измученный, перепуганный птицеящер бросил на Тари такой взгляд, что у того все перья поднялись дыбом.

-Я был в пустыне, - дрожа, сказал Врум. - Я видел, как ее убили. Хотел отнести в Оазис, но кровь так хлестала... Хлестала... - он всхлипнул. – Когда я прилетел, птица еще могла говорить. Она сказала - ее убили, чтобы мы не узнали тайну!

Повисла мертвая тишина.

-Какую тайну? - медленно, с напряжением, спросил Граа.

Врум с дрожью перебрал крыльями.

-Осталось меньше года, и мы все умрем, - выдавил тихо.

На площади собраний воцарилось молчание. Наконец, Лаэллин опомнилась и дала Вруму знак спуститься. Тот спланировал со спины Мирри и аккуратно уложил черную птицу к ногам Хранительницы.

-Что это за вид? - удивленно спросила Аоки.

Лаэллин медленно покачала головой.

-Я не знаю.

-Кто встречал таких существ? - громко вопросил Граа. - Есть идеи?

Громадная Мирри издала робкий «хмрф», призывая к вниманию.

-Мирри знает, - сказала несмело.

-Ты? - удивленный Тари моргнул.

Драконесса кивнула.

-Мирри помнит. Кассаниды. Мирри видела, много-много холодов назад.

-Кто они? Где обитают? - быстро спросила Аоки.

Мирри с сомнением переступила с лапы на лапу.

-В горах. Мирри ходила с отцом смотреть на Далекий Цветок. Видела кассанидов. Отец говорил - Мирри, вот главные в мире, маленькие и могучие, Мирри, вот главные в мире, черные и живучие...

-Она всегда отвечает стихами? - мрачно спросил Граа.

Тари гневно встопорщил хохолок перьев.

-У нее не такая память, как у хитти. Если Мирри хочет запомнить что-то важное, она придумывает стихи и учит их наизусть, так ей легче.

-Пфр... - Граа поджал хвост. Тари зашипел, но Аоки быстро обняла его и принялась облизывать лицо, чтобы успокоить. Лаэллин задумчиво взглянула на Мирри.

-Маленькие и могучие... Врум, - она перевела взгляд на рахонависа, - Ты можешь в точности повторить его слова?

Птицеящер с натугой кивнул.

-Он сказал «Передай своим, я не смог. Ахав не справился. Осталось меньше года. Смерть для всех. На север. Ищите не севере.»

-Что искать?! - Тари подался вперед точно так же, как ранее сам Врум.

-Дар-и-Нур, - выдавил рахонавис. – Последнее, что он сказал - чтобы мы искали Дар-и-Нур, «море света». Там, сказал, на дне смерть. А потом закричал и умер…

Все переглянулись.

-Может, он просто бредил? - робко спросила Аоки.

-А если нет?! - у Тари поднялись дыбом все перья.

-За горами теряют рассудок, - скептически напомнил Граа.

Лаэллин медленно покачала головой.

-Я что-то слышала о кассанидах... - произнесла она медленно. - Только не помню, от кого... Много, много лет назад.

-Я тоже слышал! - растолкав соседей, в центр круга ступил пожилой сизый асск. - Они обитают в пещерах на северных склонах гор и поклоняются Далекому Цветку. Разумны только самцы, поэтому кассаниды летают в дикие прерии искать себе пару. Их там тысячи.

-Летают в прерии? - переспросил Граа. - Невозможно! Утратив рассудок, они позабудут, что живут в Долине, и никогда не отыщут обратной дороги.

Асск покачал головой.

-А вот и нет. Они как пчелы - всегда находят свой улей.

-У самочек нет разума! - поразилась Аоки.

Граа хмыкнул.

-А что, неплохо. По крайней мере, у них ни одна «самочка», - асск красноречиво взглянул на Лаэллин, - Не придумает контроль размножения.

-Граа, мы все уже поняли твою позицию! - гневно ответила Лаэллин. - Ты Хранитель. По закону, когда среди Хранителей возникают споры, должно быть созвано общее собрание Оазиса.

-Я в этом собрании единственный асск, - хмуро заметил Граа. - И какое решение, по-вашему, примут виды, которым мы якобы угрожаем?

Тари возмущенно подался вперед.

-Друзья! Опомнитесь! Если это бедное существо не ошибалось, нам следует думать, как выжить, а не как численность регулировать!

Граа на миг застыл, а затем улыбнулся.

-Клювом птенца... Лаэллин, - он кивнул на мертвую птицу. - По-моему, налицо классическое дело о наводнении.

Хранительница мрачно уставилась на своего пожилого оппонента.

-Ты не посмеешь.

-Еще как посмею, - ухмыльнулся Граа и повысил голос: - Род мой, и роды прочие! Перед нами, возможно, большая опасность, а это значит, все решения Оазиса теряют силу до ее устранения. Пока мы не будем уверены, что выживанию Долины ничто не грозит, всякий контроль размножения отменяется!

Лаэллин гневно дернула хвостом.

-Согласна, - выдавила она после паузы. - Да будет так. Но мы еще вернемся к этому вопросу, Граа!

-Всегда к вашим услугам, - асск издевательски задрал хвост и помахал в воздухе его кончиком. - Так. Теперь надо создать комиссию по расследованию происшествия. Поскольку я стар, а Тари, как вы сами заметили, самый умный в Долине, предлагаю избрать...

-Требуем справедливости!!! - громкий писк снизу застал Граа врасплох. Подпрыгнув от неожиданности метра на два в воздух, он грузно свалился в толпу сородичей, повалив нескольких на землю.

Удивленная Лаэллин опустила взгляд к большой группе рыжих пушистых керраи. Впереди стояла крупная, запыхавшаяся от долгого бега самочка с короткими ушками и широченным хвостом, заметно превышавшим длиной ее тельце.

-Кто вы? - спросила озадаченная Хранительница. Сидевший рядом Врум, сглотнув, невольно попятился, распушив хвост.

Предводительница керраи яростно подпрыгнула.

-Мы тоже живем в Долине! Мы такие же, как вы! Почему вас нельзя обижать, а нас можно?!

-Что случилось? - тревожно спросила Аоки.

Керраи в бешенстве ткнула лапкой в сторону Врума.

-Пусть вернет! Вернет, что украл!

Все, кто был на собрании, в едином порыве обернулись к рахонавису. Тот распушистился до состояния пестрого шара и даже присел, распластав по земле крылья.

-Врум? - с подозрением спросил Тари. - Что ты еще натворил?

-Они врут! - выпалил птицеящер. - Врут, врут, врут! Я сам нашел!

Лаэллин сурово сузила зрачки.

-Так.

-Я сам нашел! - пискнул Врум. - Они потеряли, а я нашел! Все честно!

-Дикая ящерица из прерий напала на храм, где драгоценность покоилась тысячи поколений, - чуть спокойнее произнесла керраи. - Мы гнали ее до ущелья Гордой Змеи и сбросили в реку, но на обратном пути отвлеклись всего на мгновение, и этого хватило вашей... Вашей... Недоптице, чтобы украсть главную святыню моего народа!

-О чем идет речь? - спросила Аоки. - Врум, объясни...

Рахонавис с надеждой обратил взгляд к Лаэллин.

-Я ведь не должен отдавать? - взмолился он, дрожа. - Я ведь не крал! Я сам нашел! Летел и увидел, а они уже потом появились!

-Да что же ты такое стащил? - Тари нетерпеливо шагнул к другу и несильно толкнул его головой. - Покажи, наконец!

-Не могу, - пискнул Врум.

Керраи сильно вздрогнула:

-Что ты сделал с сокровищем?!

Врум беспомощно оглянулся на друзей.

-Я нес груз... - он кивнул на птицу. - Когти заняты были... Не мог же я... Бросить...

Аоки, ахнув, подалась вперед:

-Проглотил?!

Врум, поникнув, через силу кивнул. Керраи издала вопль:

-Наше сокровище!!!

-Не бойтесь, оно... Скоро... Вернется, - поспешил Тари. - Врум часто... Так делает.

Потрясенная керраи просто села на хвост.

-И долго ждать? - спросила после длительной паузы.

Тари окинул перепуганного рахонависа скептическим взглядом.

-Думаю, совсем недолго, - пробормотал он смущенно.

Керраи обхватила голову лапками и обернула вокруг себя хвост.

-Слеза Мертвеца, - простонала она. - Величайшее сокровище нашего племени. Волшебный камень Черных Кочевников, ограненный самим Кассаном. В куче ящериного...

-Стоп! - резко прервал Тари. Прищурив глаза, он наклонился к пушистой. - Ты сказала, Кассан?

Керраи удрученно кивнула. Тари бросил на Аоки горящий взгляд.

-Что тебе известно о кассанидах? - спросил он, стараясь казаться спокойным.

По рядам ящеров пронесся шепот, многие подались вперед. Пушистая гостья огляделась с легкой тревогой.

-А... А что вы хотите узнать? - спросила настороженно.

№5

Глава 5




-Выпейте, - Джамиля поднесла маленький пластмассовый стаканчик с лекарством. - Полегчает.

Хоакин с огромным трудом поднял дрожащую руку. Девушка вложила стакан ему в пальцы, поправила компресс на лбу.

-Как Драгомир? - хрипло спросил пилот.

-Ему досталась многократно ослабленная доза. Зрение уже вернулось, скоро встанет на ноги.

-А я? - Хоакин с мукой сглотнул. - Я ослеп?

Джамиля отвела взгляд.

-Мы... Думаем... Что все образуется.

-Не лгите.

-Я не лгу, - тихо отозвалась Джамиля. - Мы просто до сих пор в шоке. Хоакин, у вас изменился химический состав сетчатки. Глаза не пострадали, просто это более не человеческие глаза, и мозг не умеет принимать с них изображение.

-Господи... - прошептал пилот.

-С Драгомиром произошло то же самое, но зрение быстро восстановилось, - с преувеличенной бодростью заметила Джамиля. - Вы тоже скоро оправитесь. Верьте в это.

Хоакин долго молчал.

-Драгомир... Рассказывал... О том... Что мы видели? - спросил он наконец с напряжением.

Джамиля метнула на пилота быстрый взгляд.

-Он сказал, что ничего не помнит.

-Приведите его сюда. Как-нибудь, но приведите. Я должен... Быть уверен.

-Что он ничего не видел? - переспросила девушка.

-Нет! - жестко отрезал Хоакин. - Что я не сошел с ума!

Джамиля помедлила.

-Хорошо, я скажу профессору.

-Не смейте! - пилот подался вперед, шаря рукой в воздухе в поисках ее ладони. - Никому не рассказывайте, что я это говорил. Слышите? Никто не должен знать!

-Почему? - быстро спросил академик Громов. Хоакин вздрогнул.

-Профессор? - он стиснул зубы. - Вы все время были в каюте?

-Здесь не только я, - отозвался Громов.

-Ваше здоровье беспокоит всю команду, - ровным голосом добавил Птальпа. - И конечно, в первую очередь, меня.

-Беспокоит? - пилот слабо улыбнулся. - Вас?

-Разумеется. Я могу оказаться жертвой аналогичного происшествия и желаю не допустить этого.

Хоакин без сил откинулся на подушки. Громов подошел к кровати и взял его ладонь в свою.

-Альварес, что вы видели? - спросил он серьёзно. - Мы должны знать. Мы все здесь в одной лодке, и никто, клянусь, даже не думает обвинять вас в безумии. Мы поверим всему, что вы скажете.

Пилот долго молчал.

-Я не уверен в том, что видел, - выдавил он наконец. - Я просто не могу в это верить, сам. Потому и хочу расспросить Драгомира. Если он тоже... Наблюдал... - Хоакина передернуло.

-Расскажите обо всем, - ласково попросила Джамиля. - Сразу станет легче.

Хоакин сглотнул.

-Вы были правы, профессор, - сказал он тихо. - Вы были правы. Этот камень послание с небес. Я видел... - он напрягся. - Я... Вы будете смеяться.

-Не буду, - жестко отрезал Громов. - Успокойтесь, Альварес. Мы верим вам. И вы сами себе верите, иначе бы так не нервничали. Ну? Что раскрыл вам кристалл?

Хоакин глубоко вдохнул.

-Я видел гибель динозавров, - сказал он коротко.

Повисла тишина.

-В каком смысле? - напряженно уточнил Громов.

-В прямом. Я видел падение астероида и сгорел заживо, когда катастрофа мгновенно раскалила атмосферу. Только… - Хоакин опустил голову. – Профессор… Я… Не уверен… Но… По-моему, все происходило на Венере.

Страшное молчание.

-То есть, как, на Венере? – совсем тихо спросила Джамиля после длительной паузы.

-Оранжевое небо, - выдавил Хоакин. – Леса оранжевых деревьев. Я знаю, цвета просто могли исказиться в моем восприятии, но… Говорю вам, профессор, я видел не Землю.

Он сглотнул.

-Здесь, на Венере, миллионы лет назад существовала жизнь. Настоящая жизнь, как дома. Но им повезло меньше, чем нам… И разум! Да! Они были разумны!

-Динозавры?! – переспросил Громов.

-Не совсем, - Хоакин с трудом покачал головой. – Скорее, птицы… Я слился с одним из этих существ, оно напоминало помесь ворона с коршуном…

-Ваши теории ошибочны, - сухо произнес Птальпа. - На Венере не могло существовать жизни земного типа, поскольку она еще миллиарды лет назад связала бы весь углерод, и нынешнего парникового эффекта просто бы не наблюдалось. В то же время, преобладающий оранжевый цвет весьма явно указывает на Марс. И нам достоверно известно, что в далеком прошлом Марс переживал чудовищные столкновения с астероидами.

-Марс в те времена не был оранжевым, - возразила Джамиля. – Его нынешний цвет вызван окислением. Когда на планете есть крупные открытые водоемы, она неизбежно будет голубой, а жизнь без открытых водоемов…

-Тише, друзья, - негромко оборвал академик Громов. – Хоакин, что было дальше?

Пилот помолчал.

-Я не знаю, какую планету я видел, - сказал он, наконец. – Я лишь чувствую, в сердце, что это была не Земля. Но главное - не планета, профессор. Даже не катастрофа. Главное, что птица или пришелец, называйте как хотите, ГОВОРИЛ со мной. Я не впитывал чужую память миллионолетней давности, я общался!

Хоакин содрогнулся.

-Господи, профессор… - прошептал он, дрожа. – Вы понимаете? Кристалл ничего не «помнит», он соединяет! Вы действительно СЛЫШАЛИ динозавров, сквозь миллионы лет, а я, только что, побывал в теле инопланетянина! Мыслил его мозгом, ощущал его эмоции! И я понимал их, понимал даже отвлеченные образы, которые мой разум самостоятельно облекал в слова… Они были так похожи на человеческие! Я читал немало фантастических книг, где авторы пытались описать психику «чуждого организма», они придумывали странные и отталкивающие социумы, города-термитники, жуткое нечеловеческое мышление, но, в действительности, все почти как у нас!

Хоакин закрыл лицо ладонями и глубоко вздохнул.

–Это не объяснить… Будто купить детскую книжку-раскраску, и обнаружить внутри «Венеру» Ботичелли…

Он сглотнул. В памяти живо, как наяву, всплыл один из самых ярких кошмаров детства. Этот сон преследовал его неделями, заставлял просыпаться в холодном поту и молча дрожать до утра. Ему снился странный, искаженный ночной лес, изломанные агонией ветви деревьев, седая трава. Посреди тропы, жутким черным оком зиял колодец, и Хоакин вновь замирал на самом краю, оцепеневший от страха и необъяснимого волнения.

Тот, кто стоял напротив, менялся в каждом сне – то непонятный зверь, то птица, однажды лев из старого мультфильма, однажды дракон… Не менялись только слова:

«Иногда, в самые тихие ночи, из глубин доносятся трубные звуки слонов»

И Хоакин закрывал глаза, тонул в бесконечно-непознанном. Ему виделись призрачные картины давно минувших эпох, наступление тьмы, безымянные герои, что вели свои народы к спасению… Он видел старую шахту, разбросанные землетрясением керосиновые лампы, и откуда-то знал, что лампы надо зажечь, и расставить вдоль Черной Реки, чтобы друзья не сбились с пути. Он видел стеклянные города, где с неба, вместо дождей, рушились ливни гниющих ослиных туш, а ржавые синие экскаваторы, с утробным чавканьем, ползали по хлюпающей плоти, крушили дворцы и грузили обломки в распахнутые пасти жаб. Иногда, Хоакину снилось, будто он, изможденный, раненный, с боем пробивался домой, в уютное логово у подножья утеса, где его ждали испуганные и беззащитные друзья, а враги окружали выходы, во всем мире не оставалось никого, кроме врагов… В последние минуты, когда надежда уже гасла, загнанный мальчик отступал к дальней стене логова, вжимался в холодные камни, и вдруг понимал, что стена – еще не конец. Есть путь на ту сторону. Путь, изначально таившийся прямо в родном доме, ведущий к спасению… И весь мир он обошел, только чтобы вернуться домой, и найти этот путь…

Стиснув зубы, Хоакин встряхнулся. Прошло много лет с тех пор, как он, в последний раз, видел такие сны, но их яркость не потускнела.

-Есть… Еще одно… Что вы должны знать, - выдавил пилот через силу. – Сегодня ночью… В кошмаре… Я уже встречал эту странную полуптицу. Без прямого контакта с кристаллом. А во время контакта… Я… Мне показалось… Профессор, она меня ПРИЗВАЛА. Я не случайно попал именно в миг падения астероида, мне хотели его ПОКАЗАТЬ! И потому я должен быть уверен, что Драгомир наблюдал все вместе со мной, и это не просто… Галлюцинация… - космонавт опустил голову. - Я в смятении, профессор. Я поражен. Я чувствую, как схожу с ума.

В каюте повисла взрывоопасная тишина.

-Весьма и весьма любопытно, - безжизненным голосом заметил Птальпа после длительной паузы. – Благодарю, Альварес. Ваши наблюдения имеют исключительную ценность.

-Как вы понимали речь инопланетянина? – робко спросила Джамиля.

-Это закономерно, - глухо отозвался Громов. - Кристалл выдает образы, а не слова. Чужая память становится нашей памятью, и слова мозг подбирает самостоятельно…

-Камень работает в обе стороны, - жестко произнес Хоакин.

Все, кроме Птальпы, сильно вздрогнули.

-То есть? – нервно спросила Джамиля.

-Если я понимал мысли пришельца, то и он понимал мои, - пилот сглотнул и коснулся своих перевязанных глаз.

-Профессор, ваш маленький камень бесконтактно изменил мне химический состав сетчатки. С какой целью? А главное, каким образом? Может ли быть так, что я НЕ ОСЛЕП? Вдруг я должен что-то УВИДЕТЬ? Что-то, нормальными человеческими глазами невидимое?

Глубоко потрясенный, Громов потер лоб.

-Альварес, так можно очень далеко зайти, - сказал он тихо. – Не следует строить на песке столь фундаментальные теории. Мы еще не знаем, являются ли ваши видения истинными, либо же кристалл просто возбуждает подсознание и формирует наведенную шизофрению.

-Сергей, но ведь состав сетчатки изменился! - воскликнула Джамиля.

-Это ничего не значит. Под глубоким гипнозом человек способен усилием воли вызывать на теле раны или мгновенно седеть. Физиологически, в теле нет таких механизмов, однако факты не отбросить.

-А вот тут я бы поспорил, - ослабленный голос Драгомира от дверей заставил всех обернуться.

Джамиля подбежала к психологу и помогла ему подойти ко второй койке. Измученный Драгомир рухнул на подушки и стиснул виски, его мучала головная боль.

-Дайте... Аспиргат... - выдавил он. - Два кубика... В шею.

Джамиля поспешно выбежала из каюты, чтобы вернуться через минуту с инъектором. Драгомир вздрогнул, почувствовав укол и, вскоре, с наслаждением выдохнул. В его покрасневших, налитых кровью глазах отразилось огромное облегчение.

-Давно бы так... - он медленно откинулся на подушки и глубоко вздохнул. - Да, Альварес, устроили вы нам... Сюрприз.

-Вы все помните? - нервно спросил пилот. - Вы тоже видели... Это?

-Конечно, - психолог кивнул.

Хоакин закрыл лицо ладонями.

-Господи, я думал что спятил. Что чертов кристалл перемешал мне мозги миксером.

-Ну, в целом он так и сделал, - ухмыльнулся Драгомир.

Хоакин сглотнул.

-Как ваше зрение?

-Восстанавливается. Вы тоже скоро оправитесь, говорю как врач.

-Чертовски приятно слышать...

Громов кашлянул.

-Драгомир, что можете добавить к рассказу Альвареса?

Психолог криво усмехнулся.

-Совсем немного. Во-первых, разумеется, мы видели Землю. Оранжевый цвет – просто следствие того, что зрение птиц сильно отличается от нашего. Зеленые листья в ультрафиолете сияют пурпуром, Альварес… - он вздохнул. – Во-вторых, вы упускаете из виду главную, важнейшую деталь. Не о том надо размышлять, как и зачем кристалл соединил нас с пришельцем; думать надо о том, что пришелец сказал. А сказал он, цитирую… - Драгомир закрыл глаза, - «Вот, что нам уготовано. Не дай этому случиться!»

Все переглянулись.

-Намекаете, он просил о помощи? - тихо спросила Джамиля.

Драгомир покачал головой.

-Сомневаюсь. Он сгорал заживо, и прекрасно сознавал, что сейчас умрет, но, все же, пытался предупредить тех, до кого сумел дотянуться сквозь кристалл.

-Вот, что нам уготовано! - прошептал Хоакин.

Джамиля ахнула.

-Неужели вы думаете…

-Не думаю, - мрачно оборвал врач. – Я психолог, и вынужден считаться с возможностью наведенной шизофрении. Тем более, учитывая слова Альвареса о предыдущих видениях с участием «птицы», как возможной отсылки к застарелым, еще детским комплексам…

Драгомир тяжело вздохнул.

-Простому человеку трудно в такое верить, но для шизофреника галлюцинации не просто неотличимы от реальности, а, зачастую, кажутся более реальными, чем истинный мир. Выдуманные персонажи – далеко не предел; я читал о больных, которые разбивались насмерть, пытаясь пройти сквозь видимую лишь для них дверь в бетонной стене.

Повисла тишина.

-Допустим, ваше видение имело не галлюцинаторную природу, - сказал, наконец, Громов. – Какие есть идеи насчет кристалла?

-Он существует вне континуума, - твердо заявил Хоакин. – Коснувшись камня, можно войти в контакт с любым существом, когда-либо дотронувшимся до драгоценности.

-Вы не в фантастическом рассказе, - возразил Драгомир.

Громов задумчиво огладил бороду.

-Ну, чисто теоретически… Подобные объекты возможны. Однако, они должны состоять из антивещества, иметь отрицательную массу и двигаться относительно нас с удвоенной скоростью света…

-Либо, они могут быть наблюдаемой частью многомерного объекта, - холодно заметил Птальпа.

Все переглянулись.

-Господи, я и не думал об этом…  - прошептал Хоакин.

Джамиля нервно сцепила пальцы.

-Многомерный кристалл, - она сглотнула. – Как бутылка Клейна. В наше трехмерное пространство она может быть лишь погружена, но не вложена…

-Именно, - Птальпа скрестил на груди руки. – Человеческий мозг никогда не осознает полную «форму» такого объекта. Перемещаемый нами в трех измерениях, кристалл может покоиться в неподвижности относительно других координатных осей, в том числе, и временной.

-Господи, Птальпа, но это же значит, мы могли попасть куда угодно, - тихо сказал Хоакин. -  Вовсе не обязательно в прошлое!

-Логично, - полукиборг отрывисто кивнул. – То, что вы видели, с равным успехом может оказаться гибелью как динозавров миллионы лет назад, так и человечества, начиная с этой секунды в любой день.

Повисла мрачная тишина. Наконец, Громов нервно перебрал плечами.

-Друзья. Мы не обладаем информацией ни о кристаллах, ни о пришельце, ни даже о самом факте контакта. Я считаю, на данном этапе – категорически преждевременно строить любые теории. Тем более, такие глобальные.

Хоакин напряг силы и сел на кровати.

-Мы должны повторить сеанс.

-Что?! - разом вскрикнули Громов и Джамиля.

-Согласен, - холодно произнес Птальпа.

Хоакин сглотнул.

-Я должен знать, о чем предупреждала птица. Это же… Господи, это может касаться всех нас!

-Но вы ослепнете! - воскликнула девушка.

-Нет, не ослепну, - возразил Хоакин. - Драгомир?

Психолог ответил не сразу.

-Ну... Как человеку, мне, конечно, безумно любопытно, но, как врач, я не могу разрешить вам второй сеанс. Это окончательное решение, Альварес, и спорить бесполезно.

-Решения здесь принимаю только я, - холодно сказал Птальпа. - Станция принадлежит мне. Если Альварес согласен рискнуть, я его поддерживаю.

-Вы жалкий эгоистичный червь! - взорвалась Джамиля. Птальпа пожал плечами.

-Я рационален.

-Нет, - жестко произнес Драгомир. - Даже капитан не может оспаривать вердикт корабельного врача, если речь идет о жизни пациента. Так гласит устав.

-Слепота жизни не угрожает.

-Бога ради, заткнитесь! - не выдержал Громов.

Птальпа повернулся к Хоакину.

-Альварес, не обращайте на них внимания. Сообщите, когда почувствуете себя лучше, я желаю присутствовать на втором сеансе.

-Хоакин, не делайте этого! - взмолилась Джамиля.

Пилот с трудом покачал головой.

-Я должен. Поймите, я... - он сглотнул и, беспомощно разведя руками, признался: - …Я боюсь.

Девушка опустила голову, Громов вздрогнул. Драгомир тяжко перевел дыхание.

-Что ж, - произнес он после паузы. - Коль скоро я не могу запретить вам рисковать жизнью и здоровьем, я, по крайней мере, могу постараться свести этот риск к минимуму. Хоакин, завтра и послезавтра вы будете проходить интенсивную томографию в моей лаборатории. До тех пор, клянусь, если вы хоть заикнетесь о сеансе, я распоряжусь привязать вас к постели, как помешанного!

-Хорошо, - негромко сказал космонавт. – А сейчас, прошу, на пару минут оставьте меня наедине с Птальпой.

Все переглянулись.

-Хоакин? – профессор Громов удивленно нахмурил брови. – О чем вы?

-Я должен с ним поговорить.

-Всех прошу немедленно покинуть каюту, – ледяным тоном заявил Птальпа.

Помолчав, Громов бросил на Драгомира выразительный взгляд. Тот нервно огладил подбородок.

-Что ж… Мы будем за дверью… - психолог первым вышел из комнаты. Джамиля и Громов к нему присоединились, и в каюте повисла мрачная тишина. Слепой Хоакин глубоко вдохнул воздух, пропахший медикаментами.

-Птальпа, все ушли?

-Да.

-В таком случае, я желаю знать, почему вы организовали мое прибытие на станцию.

Полукиборг отозвался столь же невозмутимо, как и всегда:

-Я искал человека, способного воспринимать визуальную составляющую из кристалла. Я сам к этому непригоден.

-Но как вы узнали, что я подойду?

-Я не знал. Я отбирал наиболее подходящие кандидатуры, и с вами мне повезло. Шансы один на миллион, как выразился Радовский. Если вам любопытно, я организовал не только ваш визит на станцию, но и перевод на Венеру с лунных линий, год назад.

Хоакин помолчал.

-Впечатляет. Это наверняка обошлось вам в круглую сумму.

-Я бы сказал, в шарообразную.

-Зачем? Какова ваша цель? – космонавт подался вперед. – Что вы узнали из кристалла, Птальпа?

Полукиборг ответил не сразу.

-Вы проницательны, Альварес.

-Я должен знать. Я испуган, черт возьми! Я наблюдал конец света, вы понимаете?!

-Понимаю, - холодно произнес юноша. И одним этим словом он объяснил Хоакину все, что тот хотел знать. Смертельно бледный, пилот откинулся на подушках.

-Так произойдет и с нами, верно? - спросил он после долгого молчания. – Когда?

Птальпа не шевельнулся.

-Я не знаю сроков.

-Что вы увидели? Что раскрыл вам камень?

-То же самое, что и вам. Еще на Земле, - сухо сказал полукиборг. - Я не считал возможным делать далеко идущие выводы из галлюцинации, затронувшей меня одного. Теперь, когда все подтверждается, сомнений больше нет. Пришелец желал нас предупредить, Альварес – нас, людей. Все, что мы видели, ожидает и человечество.

Хоакин скрипнул зубами.

-Остальные… знают?

-Нет.

-Почему?

-Потому, что я пока не представляю путей борьбы, - холодно ответил полукиборг. – И до тех пор, пока идей не появится, пусть они считают, будто мы слушаем голоса динозавров.

Хоакин опустил голову.

-Попросите всех вернуться.

Птальпа молча открыл дверь. Громов и Джамиля сразу забежали в каюту, Драгомир помедлил на пороге.

-Вижу, разговор был серьезный, - заметил он негромко.

Хоакин с трудом кивнул.

-Я… Расскажу позже.

-Не сомневаюсь, - хмуро заметил психолог. - Теперь, что касается вас... – он вошел в комнату и обернулся к Птальпе, но запнулся и вопросительно посмотрел на дверь. Туда же уставились остальные, даже Хоакин с тревогой насторожился.

-Исаак? - Громов отшатнулся при виде бледного, тяжко глотающего воздух физика. - Что случилось?!

Бозанович молча шагнул вперед и упал лицом вниз.

Надеюсь, Вам мой бред понравился. =)

0

28

Все хорошо, разве что опять слишком часто используется слово "сглотнул", и нередки очень простые выражения, типа "нависла тишина", надо бы немного разнообразить.

0

29

Нравится мне это слово=)

0

30

Какое-то оно волшебное) Меня всегда тоже заставляет сглатывать)

0


Вы здесь » Дромеоландия » Разработки » Рассказ "Долина"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC